Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 26)

Свойства воды в природном бассейне были такими же удивительными, как и внешний вид. За жаркий день она настоялась до состояния парного молока. Из-за перепада температуры от нее исходил пар. Погружаясь в воду, я отпустил ее руку, отплыл немного дальше, чтобы рассмотреть. Распущенные волосы волнами спадали по плечам, легкий румянец добавлял миловидному лицу более детский вид, пока большие голубые глаза блестели. Невозможно выразить словами, как очаровательно она выглядела.

Мое терпение испарилось в тот момент, когда она вошла в воду. Приблизившись, у меня уже не получалось контролировать ни себя, ни мысли. Кимми вытянула руку и отступила на шаг.

– Чего вы добиваетесь? Сколько раз повторять, что я не мечу на место новой любовницы и не хочу, чтобы между нами продолжалось то, что началось из-за обычного интереса.

– Интерес творит чудеса, олененок. Благодаря ему ты здесь, а я вместе с тобой. Твоя выходка с клеем обозначила наши отношения, и теперь я отказываюсь от всех ранее сказанных мной слов.

– Каких?

– Всех, включая тех, что моей ты не станешь.

– Мистер Ротштейн…

– Раймонд.

Она нервно заморгала, реагируя на голос с неподдельной слабостью во взгляде. Сопротивляться удавалось Кимми с трудом, но она зачем-то продолжала это делать. Я продолжил:

– У нас есть всего одно лето. Почему бы не перестать подчиняться правилам и не начать просто наслаждаться, Кимми? Я же вижу, как ты реагируешь на меня, чувствую, как сам не в силах пройти мимо.

– Сколько же девушек вам нужно, чтобы удовлетворить желания?

Одна.

– Дело не только в моих желаниях.

– При всем этом, услышав от меня очередное «нет», вы будете придерживаться той же позиции?

– Да, потому что я не слепой и не наивный. Зачем мне воздерживаться от соблазнов, если взаимные желания сводят нас к одному?

– К сексу?

Из ее уст это слово звучало очень соблазнительно.

– Не только. К эмоциям, Кимми. Живым и неподдельным, где-то противоречивым, но сводящим с ума.

– С чего вы вдруг передумали? Захотелось разнообразия? – Она рассмеялась. – Мне противно от таких мужчин, как вы. У вас нет свободного права жить, поэтому вы разрушаете жизни девушек. Отыгрываетесь за первую любовь, но уверенно утверждаете, что прошлым вас не задеть. Вам бы оберегать других от того, что произошло с вами, а не отыгрываться.

Ее мнение о моей личности сформировалось не лучшим образом, но в чем-то она была права. Я хорошо относился к Аманде, не желал ей вреда, при этом каждый из нас понимал, что после свадьбы нашим путям предстоит разойтись. Иногда я ловил себя на мыслях – готов ли переиграть ситуацию, чтобы продлить отношения с Амандой, но, смотря на нее, понимал, что должен отпустить. Отпустить к цели и к счастью, которого не мог дать из-за собственных незатянувшихся ран.

– Что произошло на самом деле? – поинтересовалась Кимми, но я не был готов к этому разговору. – Вас разочаровала сама девушка или поступок семьи?

– Почему тебя это волнует?

– Любопытно. Я увлекаюсь психологией человека.

Я вступил вперед, не желая сохранять дистанцию. Ее было много.

– А что говорит психология насчет твоих взглядов в мою сторону?

– Не выдумывайте.

Мне хватило сил лишь на слабую улыбку, которая вызвала у девушки неоднозначные эмоции.

– Ты снова прикрываешься словами. – Рука потянулась к краснеющему лицу, большой палец прошелся по пухлой нижней губе, которую захотелось укусить. – И все же, чтобы ты ни говорила и ни отвечала на подобные заявления, только слепой поверит решительности в голосе. Слава богу, я не слепой.

Голубые глаза остекленели. Кимми застыла, глядя на меня, хотя на самом деле, уверен, искала силы для очередного уверенного возражения. Она даже успела приоткрыть рот, но я притянул ее ближе и впился в манящие губы невыносимым по ней поцелуем, не отвечать на который у Кимми просто не оставалось сил.

Я целовал без напора или давления, к которым часто прибегал в порыве страсти. Нет. В этом проявлении мной владело что-то давно утерянное, забытое в старых страданиях и вновь приобретающее рядом с такой милой протестанткой. Именно это меня тянуло – то холод, то жар. Ее противоречия, отличающиеся от моих, хотя чувствовали мы одно и то же. Что-то, что было немного соблазнительней любопытства и азарта.

Пальцы жадно сжали ткань рубашки. Кимми потянулась вперед, касаясь прохладными ладонями торса и часто вздымающейся груди. Ее язык играл с моим, и я был готов провести в этой неудобной согнувшейся позе всю ночь, чтобы наслаждаться моментом и не начинать спор с самого начала, чтобы вернуться к этой кульминации. Хотя это того стоило.

Она так увлеклась, что не заметила, как моя рука закрутила блондинистые волосы в жгут. Я слегка оттянул их назад, чтобы девушка приоткрыла глаза. Это она и сделала.

– Будь моей, – захрипел мой слабый от желания голос. – Ты даже представить не можешь, что во мне возрождаешь…

Кимми не должна была слышать подобное, только вот я уже не мог контролировать мысли.

Хотелось видеть ее искренность во взгляде, улыбке, понимать симпатию напрямую и через слова, которые та будет произносить так же уверенно, как и то, что все это ей не интересно. Хоть истинные реакции ее тела и противоречили словам, хотелось больше слушать, чем смотреть.

– Вы ищете замену из-за отъезда Аманды…

– Не-ет, дело касается только нас. Проси, о чем хочешь, но будь моей, Кимберли.

В очередной раз не удержавшись, губы спустились к шее. От аромата знакомых духов закружилась голова, внизу живота возникла приятная тяжесть. Сознание умудрялось мутнеть от близкого контакта с этой девочкой, голова становилась тяжелой, и хотелось бесконечно прижимать ее ближе, чувствуя тепло хрупкого тела. Я давно забыл это чувство, поэтому в ту минуту позволял себе растворяться в нем полностью, как было много лет назад.

– Мистер Ротштейн… – Со слабостью произнесла Кимми, пока ее ладонь непроизвольно сжимала мою шею. – Марлен от вас живого места не оставит, если я выдвину условие…

До «нас» оставалось совсем немного, ведь мы буквально таяли от прикосновений друг друга.

– Мне не будет до этого дела. Соглашайся, Кимми… Проси… – Я с вызовом взглянул в приоткрытые глаза, сделал дорожку из поцелуев от шеи до мочки уха. – Соглашайся.

Ей было чертовски сложно. Я боялся, что Кимберли допустит мысль – остаться при своем, ведь каждое ее «нет» пленило, заставляло переступать через привычные чувства и эмоции по отношению к притеревшейся рутине. Казалось, я знаю наверняка, что ей нравлюсь, но в то же время возникало чувство, что подобные реакции ее тела – это только физиология. Мне были нужны слова.

– Что именно вы хотите от этих своего рода отношений?

– Тебя и твое время. Хочу продолжать чувствовать то, что перестал испытывать уже давно. Ничего серьезного от тебя не требуется, просто будь собой и находись рядом чаще.

– Это невозможно.

Обхватив ладонями овал лица, я заглянул в блестящие глаза, всмотрелся в них с особым наслаждением, ведь в очередной раз мимика Кимберли отвечала мне «да».

Девушка засмущалась, опустила взгляд и продолжила:

– Марлен расстроится, если увидит нас вместе, если заметит или заподозрит. Я также не могу поступить плохо по отношению к Аманде.

– Вы толком незнакомы.

– И все же каждому в доме хватило времени, чтобы понять, какая она на самом деле. Мы общались, я осуждала ее, но потом мнение изменилось. Она просто влюбилась не в того.

– Это правда.

– Тогда на что вы надеетесь? Чтобы я умышленно пострадала от ваших желаний что-то там чувствовать и стала кем-то вроде Аманды?

– Я не прошу быть любовницей.

– Другие роли заняты, Мистер Ротштейн.

– Не все.

Я искренне боялся, что она ответит категорическое «нет», хотя ее метание оставляло надежду.

– Все может получиться не так, как ты ждешь, Кимми.

– Об этом можно спорить бесконечно. Вы хотите добиться желаемого, поэтому готовы сказать что угодно, лишь бы это получить.

– Проверь. Тебе ничего не помешает уйти, когда вздумается.

– Не будете меня останавливать?

Я промолчал, чтобы обдумать, в итоге с одобрением кивнул.

Предвкушение одолевало, она молчала. Пришлось пройтись пальцами по овалу аккуратного личика, вернуть внимание к своему лицу.

– Аманда…

Я перебил:

– Прекращай думать о ней. Это по моей наводке она пошла с тобой на корт. – Кимми нахмурилась. – Да, я признался, сказал, что в тебе что-то есть, поэтому ей захотелось изучить тебя ближе. Аманда иногда не может определиться с собственной личностью, ей нужен пример для подражания…