Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 21)
– Не нужно говорить так, словно я прошу об этом выборе.
– Но об этом хочу просить я.
Его взгляд показался умоляющим, глубоким.
Родиться в семье Ротштейнов действительно оказалось проклятием для рожденных. Они имели все, о чем мечтали другие, при этом не имели права на любовь, которой пытались сторониться ради безопасности.
Взгляд обратился к самой дальней комнате по соседству с той, что первоначально была устроена под меня. Что произошло с той, которую так любил Раймонд Ротштейн?.. Как все обстояло на самом деле с той американкой и каким он был до разбитого сердца?.. Его личность, таинственный образ, глубокие мысли, о которых приходилось только догадываться, смотря за пронизывающим холодом и безразличием. Каким его успели запомнить близкие?.. Только это крутилось на уме. Мысли о том, какой Раймонд Ротштейн на самом деле.
Ян умолк. Я ждала продолжения или еще чего-то, что помогло бы отвлечься, но парень молчал, ожидающе смотря прямо в глаза.
– Забудем, – пришлось подытожить мне. – Раз это лучше для нас обоих, сделаем вид, что ничего не произошло.
– Спасибо… Кимми…
Неловкость смущала. Эти паузы между словами и взгляды давали понять, что ничего как раньше уже не будет. Одно необдуманное действие оборвало дружескую связь, после чего привычный ход сбился. Тот день стал переломным в отношении двух братьев. День, когда все и началось.
Спустя пару дней перед отъездом Аманды мы с Оливером сидели в гостиной. Внимание брата сосредоточилось на наблюдении за любовниками, которые сидели на кухне и о чем-то тихо беседовали, поедая торт и запивая его чаем. Девушка нежно смеялась, из-за чего я не удержалась и тоже обернулась в их сторону.
По виду Раймонд уже чувствовал себя лучше, но еще не присоединялся к нам за завтраком, обедом или ужином. После нашей последней переглядки прошло около пяти дней. Я не видела его, но постоянно прокручивала в голове мысли о той ночи, пытаясь понять – было ли это на самом деле. Рядом с Амандой он выглядел все таким же суровым бизнесменом, но в более домашней версии. Слегка улыбаясь, он смотрел на нее теплым взглядом, из-за чего меня немного кольнула ревность.
– Что она в нем нашла? – недовольно прорычал Оливер, продолжая буравить пару взглядом.
– То, что скрыто от других.
– Не говори ерунды. Я бы мог предположить, что она с ним из-за денег, но Аманда не такая. Она милая, скромная… А он?
Наши взгляды сцепились.
– Что «он»?
– Самовлюбленный и избалованный кретин, скупой на эмоции и чувства. Девчонки же не такие глупые, чтобы вестись на явный красный флаг. Почему «подобное» забирает достойных девушек? Почему они ведутся на кого-то вроде него?
– Мне почем знать?.. – Я уткнулась в ноутбук, делая вид, что внимательно читаю лекцию.
– Так ты же девчонка. Разъясни.
– У тебя в голове есть хоть одна мысль, что не все девушки думают одинаково? Спроси у нее сам, если хочешь знать ответ, а от меня отстань.
– С тобой вообще невозможно разговаривать на серьезные темы.
– Ничего серьезного я не услышала. Если у тебя хватит ума понять, что действия могут сказаться на отношениях, можно что-то и предпринять, раз она тебе так нравится. Действуй, и все.
– За его спиной?
Он либо включал дурачка, либо в действительности им был.
– Нет, предупреди! Оливер, не грузи этим. Я знаю, что человек, когда действительно чего-то хочет, может это получить. Почему тебя должны останавливать преграды?
О чем я говорила?.. Нет, речь на тот момент касалась определенной темы, но в голове я прокручивала только моменты с Раймондом. Его ничего не останавливало. Ни Марлен, ни обстоятельства, ничего. Он прислушивался к себе и просто наслаждался. Вероятно, это и было «то, что скрыто от других». Властность характера, загадочность в суровости каждого слова и действия. Все это был он. Я ненавидела его за это, презирала, но каждая мысль сводилась исключительно к его образу. Мне было необходимо сторониться, хотя бы из уважения к Аманде, поэтому я это и делала. Делала, но не переставала думать. Допускать что-то кроме мыслей нельзя. С тех пор нас совсем ничего не связывало.
Но Оливер не успел ничего предпринять, Аманда уехала, а через неделю в дом вернулась невеста.
Голова шла кругом. Буквально вчера Раймонд проводил время с одной, теперь же он почти постоянно находился с Амелией. Контраст ощущался явно. Чистокровная немка никогда не улыбалась. Иной раз она ухмылялась, что-то печатая в телефоне, а с женихом оставалась холодна, как и он с ней. Вместе постоянно, но от друг друга слишком далеко. Теперь уже никто не сомневался, что там исключительно брак по расчету.
С Амелией мы никак не контактировали. В основном проводили время вместе из-за Марлен, так как женщина хорошо относилась к любой девушке в этом доме. Когда приходили Софи и Эмма, она с интересом слушала их истории и интересовалась увлечениями, с искренностью ими восхищаясь. Марлен сама по себе была открыта для общения с любым человеком, и все же из-за желанной дочки, которой, к сожалению, так и не родилось, отношение к женскому полу было нежным и трепетным.
– Вообще они заедут поиграть в гольф, – сообщила Марлен, когда мы оказались одни на террасе рядом с бассейном. – Угостим их обедом, затем немного поиграем и по домам. Ничего официального.
– Сколько людей будет?
– Я тебе уже надоела со своими приемами, да? – с сопереживанием спросила она. – Прости, что так давила в тот вечер с подругами и их сыновьями, милая… Я просто думала, что ты грустишь из-за расставания с Тайлером. Думала, тебе не помешает общение с кем-то приятным, чтобы немного отвлечься. Аманда заметила, что тебе некомфортно от таких вечеров, а вот я сплоховала.
– Все нормально, Марлен. Я знаю, что все, что ты делаешь, это проявление заботы. После смерти мамы с папой и лечебницы я немного отвыкла от общения с кем-либо и…
Мои мысли, чувства, отношения – все изменилось. Я буквально ощущала пустоту в собственной голове, когда пыталась мыслить зрело. Диагноз был поставлен не просто так, и я уже была другой. Той, что пережила смерть родителей, хотя должна была уйти вместе с ними. Это я чувствовала явно.
– И только сейчас пытаюсь вернуться к привычной жизни.
– Родная. – Она крепко меня обняла, на что я с облегчением выдохнула и закрыла глаза, пытаясь спрятаться в этих объятиях от всего пережитого. – Я больше не буду давить на тебя, хорошо?.. Мы будем отдыхать и просто отдадимся времени, чтобы начать новую жизнь. Больше никакого сватовства, обещаю. Сама не заметила, как стала моей матерью, думающей, что наличие перспективной партии – это решение всех проблем. Парни не сделают девушку счастливой, пока та не будет испытывать счастье сама по себе. Пожалуйста, Бэмби, когда я перегибаю черту, не молчи. Говори прямо.
В знак согласия я кивнула и осталась в ее объятиях. Впервые за долгое время мне было так хорошо и спокойно, как в объятиях мамы. Марлен и была моей духовной мамой, заботилась и считала дочерью, чему после смерти кровных родителей я была безмерно счастлива.
На следующий день, как и говорила Марлен, в гости приехала очередная порция знати: трое женщин и двое мужчин. Несмотря на то, что это был не официальный прием, выглядели они как с иголочки. Ротштейны были в белом, поэтому и я решила надеть воздушное белое платье-миди, напоминающее изысканную ночную сорочку, окутывающую фигуру невесомым облаком.
Спустившись к присутствующим, я поймала взгляд невесты. Конечно, общения между нами не получалось. Ее высокомерный взгляд иногда обращался в мою сторону, когда Ян или Марлен упоминали мое имя или подключали к разговору, тем самым напоминая Амелии о моем присутствии, а так мы никогда не разговаривали. Тогда она слегка наклонилась к жениху и что-то тому шепнула, из-за чего Раймонд медленно нашел меня взглядом и застыл.
Меня соблазнял этот взгляд. Действовал на тело легким ударом тока, пробирал до костей.
Я сразу отвернулась, стыдливо вспомнив об Аманде, и направилась к Марлен, которая уже собирала гостей, чтобы отправиться на поле для гольфа.
– Юная леди играет в гольф? – уточнил мужчина, когда все мы прибыли на первую лунку.
– Сегодня я только наблюдатель, – вежливо улыбнулась я, проследив за одним из помощников гольфистов. – Никогда не играла.
– Неужели? Так это совсем не проблема! Новичкам везет. Присоединитесь к нам.
Марлен рассказала несколько интересных фактов о наших гостях.
В особняке Ротштейнов встретить обычного человека вроде меня или Оливера было редкостью, если не брать в счет Карлу и Джулиана, работающих в доме. Все гости были из знати, так же как и сами Ротштейны. Знание нескольких языков, музицирование, верховая езда – занятия, которыми их завлекали с детства. Образованные и богатые.
– Насколько мне известно, вы играете на деньги, которых у меня нет, Мистер Робин. Умно пригласить новичка в игру, но не тратьте время, взять с меня нечего.
Мужчина бархатисто рассмеялся, бегло пробегаясь по присутствующим взглядом, словно рассчитывая на поддержку, но все только улыбнулись.
– Тогда обойдемся без новичков. Не будем терять время, дамы и господа.
Дальше все, кроме меня, увлеклись игрой и разговорами о бизнесах. Какое-то время я с интересом наблюдала за игрой, а затем уставилась в телефон и изредка поглядывала за происходящим, сидя в гольф-каре. Амелия умело взялась за клюшку и со всей силы ударила по мячу. Честно, я и подумать не могла, что она так хорошо играет, поэтому вытаращила глаза и медленно перевела взгляд обратно в телефон.