Nadya Jet – Нет запрета. Только одно лето (страница 22)
– Это было хорошо, Амелия! – подбадривал мужчина.
– Все это и так видели.
Боже мой.
– И правда. К чему скромность, когда ты хорош, верно?
Я закатила глаза, как вдруг рядом со мной появилась рука Раймонда, потянувшегося к сумке с клюшками. Аромат его парфюма пропитал воздух, отчего по животу прошло приятное тепло. Стоило поднять на него взгляд и встретиться с янтарными глазами, я совсем потерялась в пространстве. Память атаковали воспоминания о наших шалостях. Я буквально ощущала его сильные руки на теле, из-за чего ровное дыхание стало прерывистым, а пульс участился. Наклоняясь, мужчина продолжал смотреть в глаза. Без вызова или осуждения. На пару секунд я даже почувствовала тепло его тела, но стоило клюшке оказаться в руке, он выпрямился и ушел на позицию.
Мы с ним не общались и не контактировали больше недели. Я старалась даже не смотреть в его сторону, чтобы помнить о данном себе обещании – закончить все это ради Аманды. Но, конечно, дело касалось не только новой знакомой. Я не хотела допускать шанса возможного влечения. Не собиралась становиться очередной любовницей и позволить ему допускать мысли, что каждая женщина готова поддаться любому его слову и действию. Те нежные чувства при виде Раймонда, интерес к его персоне были под запретом, как и сам Ротштейн. Ты либо любовница, либо нейтральный человек. Третьего не дано.
Он прицелился и ударил по мячу, который скрылся вдали за считанные секунды. Закинув клюшку на плечо, Раймонд выслушал порцию восхищения и успел кинуть беглый взгляд в мою сторону. Не понимаю, зачем… Возможно, хотел оценить реакцию или проверить, наблюдала ли я. И все же… Странно, что после долгого перерыва в каком-либо взаимодействии именно там и именно в ту минуту Раймонд начал медленно меня испытывать. Поддаваться было нельзя.
Мы приехали на следующую лунку.
Я мучила себя изо всех сил, чтобы оставаться равнодушной после обычного взаимодействия, которое даже взаимодействием нельзя было назвать. Тогда стало окончательно ясно, что соблазнить его ранее было не самой лучшей идеей, и теперь я с трудом контролирую свои же мысли.
Бесконечно думая о том, что необходимо отвлечься и перестать провоцировать мысли, я подхватила клюшку и медленными шагами отошла в сторону, пока гоняла траву. Засмотревшись на Яна и Оливера, которые разговаривали с Марлен и каким-то мужчиной, я не заметила, что ко мне подошли. Остальные были увлечены игрой и общением, поэтому даже не заметили, как рядом со мной возник Раймонд. Он наклонился через плечо. Его дыхание обожгло щеку, из-за чего пришлось резко обернуться и отступить на шаг, ошарашено посмотрев на компанию чуть дальше.
– Что вы делаете?..
– Хочу поговорить.
Хрипотца в соблазнительном голосе уже забылась. Забылись даже черты красивого лица, которое по ночам рисовалось в памяти. Его глаза смотрели в мои с обожанием, или я сама себе это придумала.
– Не придумывайте, нам не о чем говорить.
Я поспешила развернуться, чтобы сбежать от каких-либо разговоров, от него, но Раймонд притянул меня за талию к себе и кинул мяч к ногам. Большие ладони скользнули по плечам к запястьям. Дыхание сперло не только от паники… Тепло его тела, парфюм и медленное дыхание на шее уничтожали без права на выигрыш.
– Вы спятили… – зашептала я, стараясь не закрывать глаза от подступающего наслаждения. – Если Марлен увидит, вам уже ничего не поможет. У вас будут серьезные проблемы.
Пришлось надеяться на его благоразумие и напомнить о Марлен, которая находилась в десятке метров. Оттолкнуть мужчину при всех и закатить скандал – вызвало бы слишком много ненужного внимания, тем более от посторонних. Я металась от одного к другому. Боялась новых чувств к Раймонду и хотела сбежать, но эти новые чувства также останавливали. Каждая клеточка будто тянулась ему навстречу, поддавалась каждому слову и прикосновению.
– Одной проблемой больше, другой меньше, – спокойно рассуждал он, пока кончик носа скользил по моей щеке. – Скажи, ты думала обо мне?
– Мистер…
Я не успела продолжить, ощутив его пальцы на своих. Этот жест оказался интимней любого предыдущего, и я совсем не понимала, что привело к таким изменениям. Он не наседал, не показывал власть, а просто интересовался тем, что его, похоже, безумно волновало. Живя под одной крышей, было сложно понять, что повлияло на такие изменения. Сам Раймонд казался другим, более человечным и живым.
– Вы что-то себе напридумывали, – протараторила я. – То, что происходило, было забавой и обычным интересом. Но этот интерес не настолько сильный, чтобы я о вас думала.
Нас кто-то окликнул, отчего меня пробрал ужас.
Мужчина обхватил руки с клюшкой и замахнулся по мячу, который стремительно полетел ввысь. Перед тем как отдалиться, он прошептал:
– Я рад, что мой интерес не такой, как у тебя, Кимберли.
Сердце неестественно дрогнуло, а телу стало тоскливо, стоило ему отойти на несколько шагов.
Я не оборачивалась. Щеки пылали, и любой здравомыслящий человек, заметив их, без проблем мог понять смысл такой реакции, но и оставаться в одном положении долгое время было бы глупо. Я сделала вид, что отвечаю на звонок, чтобы хоть как-то дать себе время на передышку.
Вернуться к остальным пришлось через пару минут. Я не смотрела на мужчину, вела себя естественно и непринужденно, только вот с ним определенно происходило что-то не то. Раймонд даже не пытался скрывать заинтересованного взгляда и отводил его в сторону только тогда, когда к нему обращались. Это смущало, терзало и влекло.
– Должно быть, будет дождь, – прищурился один из мужчин, смотря на обрывки прозрачных облаков.
– Не передавали, – ответил другой. – Да и смотри, как солнце жарит. Продолжим!
Мы успели доехать до следующей лунки и расположиться, чтобы продолжить игру. Ян подкрался со спины в тот момент, когда я в очередной раз пыталась перестать думать о его кузене.
– Скажи, что мне показалось, Кимми.
– О чем это ты?..
– О вас с Раем, – с отвращением выговорил он и коротко кивнул в сторону мужчины. – Что это? Он решил индивидуально преподавать уроки по гольфу? Записался в тренера? К чему такая жертва?
– Я просто сказала, что не могу понять, как с первого раза ударить по мячу и не промахнуться, вложив нужную силу, – на ходу придумывала я. – А он же заядлый игрок, вот и показал.
– Могла и у меня спросить. Ты не видишь, что он специально это делает? Добивает меня даже после случившегося.
Ян и Раймонд до сих пор не разговаривали, более того, младший Ротштейн постоянно огрызался на старшего, когда тот заводил разговор. Их отношения ухудшались с каждым разом все больше, ведь Ян никак не мог смириться с тем, что его последнее лето вне бизнеса было в прошлом году вместо обещанного настоящего.
– Каким образом его помощь мне вредит тебе?
Он перевел взгляд на небо, не желая прояснять ситуацию, но разгоряченные эмоции взяли свое.
– Он замечает, как я на тебя смотрю. Знает, что ты мне небезразлична.
– Отличный вывод, Ян, просто замечательный. Дело не в тебе, поверь.
– Ты этого не понимаешь, потому что не обращаешь внимания, но здесь все ясно.
Грибной дождь настиг всех неожиданностью, пропитывая одежду насквозь за считанные секунды. Солнце отражало капли, из-за чего все искрило и блестело, пока игроки прятались в гольф-кары. Женская половина боялась намокнуть, проявляя эмоции в виде писка, мужчины же со смехом не торопясь залезали под крышу. Раймонд продолжал стоять в стороне. Его внимание переключилось на недовольную происходящим намокшую невесту, которая судорожно прочесывала пальцами сырые волосы.
Ян развернулся к карам и сказал:
– Идем.
Раймонд посмотрел в нашу сторону, продолжая стоять на месте. Я выхватила у Яна клюшку и ринулась вперед, смехом перебивая его: «Кимми, она именная!». Разумеется, он догнал меня быстро, только вот мне чертовски надоело происходящее последних недель.
Мне не нужны были разборы полетов, проблемы и прочие выяснения отношений. Я оставалась ребенком, которому хотелось просто веселиться и радоваться моментам. Совершать идиотские для взрослых ошибки, сталкиваться с их последствиями и делать вывод. Не готова быть ни любовницей, ни тайной от матери любовью, ведь этот путь не был моим, какие бы чувства и эмоции меня не кружили.
– Мисс. – Дворецкий протянул мне полотенце, на что я благодарно улыбнулась и сразу промокнула им сырые волосы.
– Спасибо, Джулиан. Передай, пожалуйста, Марлен, что я у себя.
– Хорошо, Кимми.
Минуя ступеньки, я влетела в комнату и закрыла дверь, но замерла при виде Раймонда.
Такого еще не было, чтобы он
– Зачем вы здесь? Я же уже все сказала.
Он подошел ближе.
Тепло его тела, аромат, проницательность глубокого взгляда. Эти глаза! Взгляд не просто смотрит – он читает мысли, угадывает чувства, видит то, что спрятано за маской равнодушия. В нем есть что-то гипнотическое, завораживающее, заставляющее невольно замирать и поддаваться его власти. Этот взгляд – как прикосновение, как шепот на ухо, как обещание чего-то большего, чем просто взгляд.
Раймонд сделал еще один шаг, таким образом расстояния между нами уже не осталось. Лопатки заныли, как только спина подперла дверь. Я вскинула голову, не желая мириться с ноющим чувством внизу живота. Он не должен был знать об этих реакциях, не должен был уловить ни одной новой эмоции, которая могла бы меня раскрыть. По щеке с сырых волос побежала крупная капля. Мужчина смахнул ее большим пальцем, не упустив возможности бегло пробежаться подушечками пальцев по овалу лица, наблюдая за своими же действиями с особым вниманием.