Надя Алексеева – Недиалог (страница 17)

И девушка.

Она (думает). Я в таком платье, как у нее, на выпускном была. Белое, короткое, приталенное и юбка фонариком. Это было семнадцать лет назад. Полжизни…

Где же он?

Она привстает, всматривается в противоположные окна. Но к ним прилипла, заслонила вид, та парочка в очках «рэй бэн» и одинаковых джинсах.

Ей сзади стучат по плечу, что-то спрашивают.

Она (вздрагивая). Что? Остановка? Аксай, да. Красный Аксай. Не знаю, сколько стоим!

Она хватает рюкзак и сумку. Роняет и собирает стаканчики, спихивает бутылку с сидения, спотыкается об нее и не поднимает. Она, обвешанная вещами, бежит по проходу автобуса.

Она. Пропустите! Мне надо сойти, надо.

А на нее никто не смотрит – все взгляды прикованы к стеклам. Стекла даже потеют от людского любопытства. Водитель кричит: «Ну, раз такое дело еще пятнадцать минут даю. Постоим, что ли. Покурим».

Она. Какое «дело»? Что, что там?

Никто не отвечает. У всех пасхальные лица.

Перед ней вдруг выстраивается толпа на выход, она не может протиснуться к двери, а те, кто не вышел, заслонили собой окна. Она начинает проталкиваться.

Она. Позвольте я вас обгоню! …Да, проспала. Да, выхожу. …Наступила, ой, простите. …Меня там ждут!!! Он же, вы не понимаете, он же… уедет.

Она (думает). Всегда всё решает отчаянный жест. Тридцать лет фильмы смотрела и не заучила, блин. Барбара снотворного наглоталась, а Редфорда вернула. Вон он, кажется? Нет, не он. Этот низенький какой-то. Мой большой.

Она. Женщина, можно я уже выйду. …Вы тоже? А спереди почему затор? Какое еще колено?.. Продвигайтесь вы уже, пожалуйста! Да, пожар! Какое вам дело? …Черт, рюкзак зацепился за ваш чемодан.

С улицы слышны аплодисменты. Она вторая к выходу, женщина впереди никак не стащит по ступеням свой чемодан. Колесики трык-трык. Скатился.

Она застряла в дверях. Ей стучат по плечу. Она не реагирует. Не оборачивается.

Он кружит ту девушку в белом, и вот так, не замечая ее, демонстрирует ей свой трофей. Кольцо у той на безымянном правом пальце с камешком, белым, невинным. Вспыхивает на солнце. Собака тявкает, тоже кружится. А над ними колышется связка воздушных шаров. Красный особенно режет глаз.

Он видит ее, замирает, останавливается.

Девушка, почувствовав что-то, разжимает ладонь, и шары летят над Красным Аксаем.

Она (думает). Дура.

Она. Поздравляю. (И прячет за спину рюкзак, и пятится задом в автобус, точно в обратной перемотке. Садится на свое сидение, вжимается в спинку.)

Она закрывает глаза, притворяется спящей.

Она держит глаза закрытыми, пока автобус не трогается и не набирает ход.

С ней рядом садится кто-то, поднимает с пола бутылку и убирает ее в карман на спинке кресла впереди. Пахнет горько. Сигаретами. Она теперь понимает, что от того, другого, пахло чистотой, стиральным порошком или детским мылом. Она ревет. Слезам сквозь закрытые веки течь трудно, но сил смотреть не осталось.

Она (думает). Нет. Правда. Не осталось. Сил.

А в конце того фильма, который она не досмотрела,

Барбара Стрейзанд опять поправляет Редфорду прядь.

Но уже посреди улицы, в Нью-Йорке. Они оба постарели.

Где-то там, у машины, через дорогу, Редфорда ждет его женщина.

The End. Конец.

Она (думает). Лучше бы Редфорд спал. Просто спал в том баре. Не буди его, Барбара. Оставь.

конец

Коктебель – Москва

лето 2022

Социальный лифт

Одноактная пьеса в жанре абсурда

Хозяйка.

Соседка.

Парень.

Дядька, с Кавказа, но это не точно.

Собачник.

Оператор.

Надеживанна.

Фойе подъезда. Дверь лифта открыта настежь. Над лифтом икона с надписью «Спаси и сохрани», напротив детские рисунки и плакат «Соблюдайте чистоту в подъезде и лифте!». Внутри лифта наискось втиснут матрас от двуспальной кровати в целлофане. По одну сторону от матраса Хозяйка, по другую – Парень. Дядька заносит и впихивает им под ноги какие-то коробки. Потом просачивается в лифт сам, прижимается к Хозяйке. Она морщится и отдувается. Все в зимней одежде и шарфах.

Хозяйка. Отодвиньтесь от меня.

Дядька. От винта.

Хозяйка. От меня.

Дядька (обиженно). Тогда жми сама.

Хозяйка. Вы же ближе.

Парень. У нас еще три заказа.

Дядька. Вряд ли. (Нажимает.)

Лифт не едет.

Хозяйка. Мужчина, выйдите, тяжело же.

Дядька. Я вешу меньше твоего.

Парень. У нас еще три заказа.

Хозяйка. Пустите, я выйду.

Дядька. Я с ней не останусь.

Хозяйка. Так я же выйду.

Дядька. С кроватью твоей.

Хозяйка. А что не так-то?

Дядька. Ты вон незамужняя в сорок лет. Сглазили. А у меня дочь!

Хозяйка. Меня сглазили?

Парень (не выдержав). Кровать, блин. Саркисыч, выйди уже, следом приедешь. У нас еще три заказа.

Дядька делает шаг из лифта: одна нога там, другая тут. Быстро заходит назад.

Дядька. Не. Возвращаться – плохая примета.