Надин Здани – Я+Д (страница 3)

Мама чуть заметно меняется в лице. На секунду мне кажется, что она побледнела, но, может, просто показалось.

– Милая, – говорит она осторожно. – Это просто сны. Просто совпадение.

Ты устала, переутомилась…

– Я знаю, что это звучит как бред! – выпаливаю я. – Я сама себе кажусь сумасшедшей!

Но я не могу больше, мам. Я не могу просыпаться каждую ночь

с мыслью, что теряю кого-то самого близкого. Я не могу смотреть на этот портрет и не знать,

кто он.

Я замолкаю, потому что голос срывается. В глазах щиплет, но я не плачу.

Я уже разучилась плакать.

Тишина повисает в воздухе. Мама смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах борются разные чувства. Жалость, страх, непонимание и ещё что-то, чему

я не могу найти названия. Она будто знает что-то, чего не говорит.

И тут я говорю то, в чем даже себе боялась, признаться.

– Мам, мне кажется, я люблю его.

Тишина. Только чайник тихо гудит на плите.

– Хотя он мне только снится. Я не знаю его имени, не знаю, где он, существует ли он вообще,

но я люблю его. И теряю его каждую ночь.

Я жду, что мама сейчас скажет: «Это ерунда, выбрось из головы, тебе просто нужно отдохнуть». Или: «Сходи к врачу, попей таблетки». Или вообще: «Ты придумываешь себе проблемы».

Но мама молчит долго-долго. Потом встает, обходит стол и садится рядом. Обнимает меня

за плечи и прижимает к себе.

Я чувствую её запах – знакомый с детства, домашний, уютный. И в этом объятии есть что-то такое, от чего напряжение начинает отпускать.

Она не отмахнулась. Она рядом.

– Света, – говорит она тихо. – Я не знаю, что это. Может, сны что-то значат.

А может, нет. Но одно я знаю точно: так больше продолжаться не может.

Она отстраняется и заглядывает мне в глаза.

– Я знаю одного специалиста. Психолога, он занимается снами, гипнозом. Хорошие отзывы. Давай сходим? Просто попробуем. Может, он поможет тебе понять, что происходит.

Я смотрю на маму и вижу в ее глазах не жалость, не желание отмахнуться,

а настоящую тревогу. И еще что-то, чего я не могу определить. Как будто она знает больше,

чем говорит.

Но мне всё равно. Главное – она не считает меня сумасшедшей.

– Ты правда не считаешь, что я сошла с ума?

– Правда, – улыбается она. – Просто устала и напугана. И мы что-нибудь с этим сделаем.

Я киваю и утыкаюсь ей в плечо. Впервые за долгое время мне становится чуть легче.

Но где-то глубоко внутри шевелится мысль: а вдруг этот специалист действительно что-то найдет? Вдруг там, в моих снах, правда, что-то есть?

И от этой мысли почему-то становится страшно.

Глава 3. Кабинет гипнолога

Кабинет пахнет деревом и чем-то травяным, успокаивающим. Мятой, наверное. Или мелиссой.

Я не разбираюсь в запахах, но этот действует сразу – мышцы плеч, которые были напряжены месяцами, вдруг чуть расслабляются.

Я сижу в огромном кресле. Оно мягкое, темно-синее, с высокими подлокотниками, в которые можно утопить ладони. Кресло стоит посередине комнаты, а вокруг – полки с книгами. Настоящими, бумажными, с корешками разных цветов. На стене висит картина – абстракция, размытые сине-зеленые пятна, похожие то ли на воду, то ли на небо. На подоконнике живой цветок в горшке, крупный, с блестящими листьями.

Доктор садится напротив. Ему лет пятьдесят, наверное. Седые виски, добрые морщинки вокруг глаз, спокойные руки, сложенные на коленях. Он не в белом халате, как я боялась, а в обычном свитере мягкой серой вязки. От него пахнет тем же, чем и кабинет – деревом и травами.

– Света, – говорит он. Голос низкий, ровный, как гудение камертона. – Ты не против, если

мы перейдем на «ты»? Так легче работать.

Я киваю. Мне все равно. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Или чтобы началось.

Я уже не понимаю.

– Расскажи, что тебя беспокоит.

Мама осталась в коридоре. Доктор сказал, что так лучше – без свидетелей.

И я рада, потому что при маме я бы стеснялась говорить некоторые вещи.

– Мне снится сон, один и тот же. Уже больше месяца, – начинаю я и сама удивляюсь,

как хрипло звучит мой голос.

– Расскажи о нем.

Я рассказываю. Про реку, про берег, про парня с моими глазами. Про счастье, которое разрывает грудь, и про крик «Помоги!», от которого я просыпаюсь.

Доктор слушает не перебивая, только иногда кивает. Когда я заканчиваю, он некоторое время молчит, потом говорит:

– Света, я хочу попробовать один метод. Регрессивный гипноз. Ты снова увидишь свой сон,

но на этот раз мы попробуем в него вмешаться. Я буду задавать вопросы, а ты – отвечать.

Ты согласна?

Я сглатываю. Страшно. Но еще страшнее – так и жить дальше.

– Согласна.

– Тогда закрой глаза. Сделай глубокий вдох. И еще один. Хорошо. А теперь слушай мой голос.

Его голос становится тише, но как будто ближе. Он обволакивает, проникает под кожу.

– Ты лежишь на мягкой траве. Теплое солнце греет лицо. Ты слышишь, как шумит ветер в листве. Ты чувствуешь, как земля под тобой дает тебе силу и покой.

Ты расслаблена. Полностью расслаблена. Твои руки тяжелеют. Твои ноги тяжелеют.

Ты проваливаешься в тепло, в мягкость, в тишину…

Я чувствую, как тело наливается свинцом. Оно такое тяжелое, что, кажется, продавит кресло.

Но при этом легкое. Странное чувство.

– А теперь, Света, скажи: что ты видишь?

И я вижу. Берег. Высокий, знакомый до последней травинки. Река внизу блестит на солнце чешуей. Ветер треплет волосы, кидает их на лицо. Рядом кто-то стоит.