Надин Нойзи – Ведьма-алхимик дракону не пара! (страница 2)

Я задумалась. Остается то, что я ведьма. А ведьма, если она не может купить еду, может её… ну, не приготовить, потому что ингредиентов нет, а сотворить? Я слышала, что в Академии на старших курсах читали спецкурс «Материализация продуктов питания: миф или реальность». Но я на тот курс не попала, потому что он был платный, а я в тот месяц потратила стипендию на новый котел из небьющегося стекла. Который, кстати, разбился при первой же варке. Спасибо, небьющийся.

Ладно. Я ещё раз обвела взглядом кухню. Мусорное ведро. Пусто. Я выкинула последнюю картофелину вчера, когда она уже начала разговаривать. Холодильник. Пусто. Кладовая. Я туда даже заходить боялась — там жили только воспоминания о гречневой крупе и призрак колбасы.

Я села на табуретку, положила голову на руки и посмотрела на плющ, который все так же крепко обнимал холодильник.

— Слушай, — сказала я плющу серьезным голосом. — Ты же зеленый. Может, ты съедобный?

Плющ испуганно вздрогнул и чуть ослабил хватку. Я вздохнула.

— Шучу. Пока что.

Я встала, одернула передник и направилась обратно в лабораторию. В конце концов, если у меня нет еды, значит, мне нужно либо найти работу, либо изобрести зелье, которое превращает воду в суп. Я слышала, такое было возможно, но требовало редкого ингредиента — слезы единорога.

Хотя… может, попросить у Лилианы немного компоста? Говорят, на нем хорошо растут грибы. А грибы — это уже ужин.

Я взяла с полки потертую книгу «Кулинарная магия для бедных студентов» и открыла на закладке. Там было написано жирным шрифтом: «Если вы читаете эту главу, значит, вы очень голодны. Совет: сходите в гости к маме».

Мама жила в другом конце страны. И она была очень разочарована тем, что я стала ведьмой, а не, скажем, бухгалтером в банке. Так что вариант с мамой отпадал.

Оставалось только одно: искать работу. Но это завтра. А сегодня… сегодня я, возможно, попробую сварить суп из опят. Соленых. И запью его водой из-под крана.

— Вивьен, ты гений кулинарии, — сказала я себе, доставая банку с опятами.

И тут холодильник снова вздохнул. Мне показалось, или он действительно надо мной смеялся?

Глава 3

Итак, вооружившись банкой солёных опят, которые пахли так, будто их собирали в подвале у вампиров прошлого века, я приступила к великому таинству варки. Кастрюля у меня была особая, чугунная, доставшаяся от прабабки. Говорили, что в ней даже кипяток превращается в бульон, если долго молиться местным богам. Я не проверяла, но верить хотелось.

Я налила воды из-под крана. Вода в нашем доме была с характером — иногда текла зеленая, иногда светилась в темноте, но в целом для супа годилась. Поставила кастрюлю на плиту. Плита, кстати, работала на магических кристаллах, которые я добыла на барахолке у одного гоблина. Кристаллы грели неравномерно: одна конфорка выдавала температуру плавления стали, другая — едва могла подогреть слезы обиженного призрака. Я выбрала среднюю, надеясь на чудо.

Опята я вытряхнула из банки в миску. Они выглядели уныло, как студенты на первой паре после каникул. Морщинистые, скользкие, и каждый гриб, казалось, лично меня осуждал. Я сполоснула их под струей воды, но соль смываться не желала — видимо, опята уже успели сродниться с ней на молекулярном уровне.

— Ничего, — сказала я, закидывая грибы в кастрюлю. — Солёный суп — тоже суп. Буду пить воду и закусывать грибами.

Я начала рыться в шкафчиках в поисках хоть какой-то приправы. Нашла пакетик с сушеным укропом, который помнил ещё эпоху перводраконов, и щепотку чёрного перца, который, видимо, решил, что он белый, и от стыда почти выцвел. Всё это полетело в воду.

Вода закипела. Опята начали булькать, издавая звуки, похожие на шепот: «Выпусти нас отсюда». Я размешала ложкой — ложка была деревянная, с выжженной надписью «Помешивай с любовью, а лучше с магией». Я добавила немного любви. И немного магии — чисто для вкуса.

И тут в дверь постучали.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз, прямо в кастрюлю, казалось. Неужели соседи вернулись за добавкой? Или хуже — участковый инспектор из магического патруля? У нас в доме был свой, вампир дядя Валера, который выходил на службу только после заката и всегда проверял, не нарушаем ли мы тишину после полуночи. Но сейчас был вечер, так что, может, пронесет.

Я подошла к двери на цыпочках, заглянула в глазок. За дверью топтались двое: гном Брунгильд (я узнала его по бороде, которая всегда лезла в глазок первой) и… о нет. И Лилиана. Дриада. Вдвоем. Это было похоже на плохой анекдот: «Заходят в бар гном, дриада и оборотень, а бармен — ведьма без денег на еду».

Я открыла дверь, стараясь улыбаться как можно приветливее.

— О, а вы уже за пивом? Я еще не сварила. Вообще, я сейчас суп варю. Вы вовремя, будете пробовать.

— Суп? — Брунгильд прищурился и втянул носом воздух. Его нос, способный учуять золото на глубине километра, сейчас скривился. — Это пахнет как моя старая обувь. Ты уверена, что это съедобно?

— Абсолютно, — соврала я. — Заходите, не стесняйтесь.

Лилиана протиснулась в дверь, оставив на косяке несколько листьев. Она оглядела мою кухню с таким видом, будто это был заповедник «Бардак имени Вивьен». Её ветви начали слегка подрагивать, когда она заметила кастрюлю.

— Что у тебя там булькает, женщина?

— Опята солёные, — призналась я. — Вода. Укроп. Вдохновение.

Брунгильд подошел к плите, заглянул в кастрюлю и тут же отшатнулся.

— Там плавает что-то коричневое и… кажется, это шевелится.

Я заглянула тоже. Действительно, в кастрюле, помимо опят, плавала какая-то дополнительная субстанция. Темная, мохнатая, с восемью конечностями. Я узнала её. Это был тот самый паук, который минуту назад висел на люстре. Видимо, он тоже решил, что суп — это отличная идея, и нырнул в кастрюлю, пока я отвлеклась на гостей.

— Ах ты, — сказала я, пытаясь выловить паука ложкой.

Паук, будучи существом наглым, уцепился за черенок ложки и посмотрел на меня всеми восемью глазами. В его взгляде читалось: «Я первый начал, это моя территория».

— Боже, — выдохнула Лилиана. — Ты варишь пауков. Я знала, что вы, ведьмы, странные, но это уже каннибализм какой-то. Пауки тоже живые существа.

— Это не каннибализм, я не паук! — возразила я. — Это… белковая добавка. Для густоты.

— Для густоты, — мрачно повторил Брунгильд. — Ты хоть сама это есть будешь?

— А у меня есть выбор?

Пока я спорила с гномом, паук спрыгнул с ложки обратно в кастрюлю, подняв фонтанчик опяточного бульона. Жидкость потемнела и приобрела зловещий фиолетовый оттенок. Я с ужасом поняла, что на ложке остались следы того самого зелья, которое я не до конца вытерла. Видимо, паук прихватил с собой химический коктейль.

— Ну всё, — сказала я. — Суп превращается в нечто.

— В нечто? — переспросила Лилиана, заглядывая через моё плечо. — Он пузырится. Он пузырится не так, как должен. Он пузырится как…

Не успела она закончить, как кастрюля издала глубокий, басовитый звук, похожий на отрыжку тролля после обеда. Затем из неё полезла пена. Пена была фиолетово-зеленой, пузырчатой, и она росла прямо на глазах, переваливаясь через края кастрюли и стекая на плиту.

— Выключай! — заорал Брунгильд, отскакивая к холодильнику. — Выключай это!

Я метнулась к плите, вырубила кристаллы. Но было поздно. Пена уже захватила половину кухни. В ней плавали обгоревшие опята и клочья укропа. Запах стоял такой, что у меня заслезились глаза. Лилиана, которая вообще чувствительная к ароматам, прижала к лицу свою ветку и прошептала:

— Это пахнет ужасно. Непонятная гадость с щепотью серы и опят.

Я смотрела на кастрюлю. Внутри больше не было супа. Там булькала густая, дымящаяся масса, которая медленно меняла цвет от фиолетового к ядовито-розовому. На поверхности лопались пузыри, каждый со звуком, похожим на «нет».

— Ну что, — сказала я, оборачиваясь к гостям с самой широкой улыбкой, на которую была способна. — Кто первый на пробу?

Брунгильд и Лилиана синхронно сделали шаг назад. Даже холодильник загудел тревожнее.

— Знаешь, — сказал гном, почесывая бороду, — я, пожалуй, пойду домой. У меня там недокованный гвоздь. А гвоздь не ждет. А ты, Вивьен… ты бы, может, заказала пиццу?

— На что? — вздохнула я.

Лилиана покачала головой. Её листья тихо зашелестели, и я могла поклясться, что слышу в этом шелесте слово «безнадега».

— Ладно, — сказала дриада. — Приходи завтра ко мне на балкон. Я поделюсь компостом. Сделаешь себе салат.

— Из компоста?

— А у тебя есть варианты?

Они ушли, оставив меня наедине с кастрюлей, из которой теперь поднимались не только дым и вонь, но и маленькие призрачные грибы. Они парили над плитой и хором пели грустную песню о несбывшихся гастрономических надеждах.

Я выключила свет на кухне, села на табуретку и уставилась в потолок. Паук-герой, кстати, каким-то чудом выбрался из кастрюли и теперь сидел на карнизе, отряхивая лапки, с видом настоящего выживальщика.

— Ты мне должен новый суп, — сказала я ему.

Паук отвернулся.

Я вздохнула и полезла за банкой с опятами. Она была пуста. Вторая банка? Нет, второй не было. Был только привкус поражения и запах горелого паука.

— Завтра, — пообещала я сама себе. — Завтра я найду работу. Или научусь готовить нормально. Или пойду в разнос.

В кастрюле что-то булькнуло в последний раз, словно прощаясь со мной.