Надин Нойзи – Ведьма-алхимик дракону не пара! (страница 1)
Надин Нойзи
Ведьма-алхимик дракону не пара!
Глава 1
Ну, разумеется, это случилось именно в тот момент, когда я, кажется, наконец-то нашла идеальную пропорцию корня мандрагоры и толчёного клыка грифона. Я даже не сразу поняла, что произошло. Сначала была ослепительная вспышка фиолетового — мой любимый цвет, между прочим, — а затем меня вежливо, но настойчиво швырнуло через всю лабораторию в стопку банок с заспиртованными глазами жабы.
Когда зрение прояснилось, я обнаружила, что сижу на полу, моя шляпа съехала на левый глаз, а из левого уха идёт тонкая струйка дыма. Самое обидное — это был дым с запахом ванили и горелой шерсти. Мои волосы, которые я ещё вчера намазала укрепляющим маслом, теперь торчали в разные стороны, словно у дикобраза, пережившего нервный срыв.
Взрыв, кстати, уничтожил только мой любимый перегонный куб, два флакона с недофильтрованной эссенцией лунного света и, что самое трагичное, банку с вялеными мышами — от них осталась только горстка пепла. Стены лаборатории почернели, но не загорелись, что уже считай успех.
Я не успела даже отряхнуть с платья остатки какого-то подозрительно пульсирующего желе, как в дверь обрушился удар, от которого задрожали стены. Судя по звуку, это был не просто кулак, а кулак, подкреплённый многовековой обидой на весь белый свет.
— Ведьма! — прорычал голос, от которого у меня на стеллаже лопнула ещё одна банка. Это был оборотень с третьего этажа, Григорий. — Ты там живая вообще? Если нет, то можно я твой холодильник заберу? А если да, то я тебя сейчас лично придушу!
Я кое-как доковыляла до двери, по пути наступив в лужу какой-то ярко-зелёной слизи, которая тут же начала аппетитно шипеть на моём тапке. Открыла. На пороге стояла целая делегация Апокалипсиса в миниатюре.
Григорий, здоровенный волчара с горящими жёлтыми глазами, был весь в саже — его шерсть топорщилась, как у ёжика, которому сообщили плохую новость. Под его рукой переминался с ноги на ногу гном Брунгильд — не путать с девичьим именем, это был такой бородатый мужик с топором, который, как он сам утверждал, «бритвой пользуется только в исключительных случаях». А чуть поодаль, опираясь на ветку (она всегда носила с собой запасную, на случай, если захочет пустить корни в лифте), стояла дриада Лилиана. Её листья слегка дымились, а с веточек сыпалась мелкая листва, будто осень наступила только в одном квадратном метре пространства.
— Добрый вечер, — сказала я как можно более беззаботным тоном. Из правой ноздри у меня всё ещё вился дымок. — Вы по поводу запаха? Это просто новый ароматизатор. «Безумный алхимик». Эксклюзив.
— Ты снесла мне люстру! — заорал Григорий. — Люстру, ведьма! Хрустальную! Она досталась мне от прабабушки, которая лично знала одного графа!
— Скорее всего, она сама его и сожрала, — пробормотал Брунгильд. — Но это неважно. У меня с потолка сыпется штукатурка уже пятнадцать минут. Пятнадцать! Я за это время мог бы выковать три подковы или один очень качественный гвоздь!
— Девочки, мальчики, — я подняла руки в успокаивающем жесте, забыв, что на левой руке у меня до сих пор прилип какой-то липкий фиолетовый сгусток. — Давайте без паники. Всего лишь небольшой химический эксцесс. Я почти доделала эликсир вечной молодости. Ну, или вечного прыща, тут как карта ляжет.
Лилиана, которая до этого молчала, сделала шаг вперёд. Её кора на лице собралась в такое выражение, что даже Григорий инстинктивно прижал уши.
— Ведьма, — голос дриады звучал как шелест осенних листьев, только эти листья обещали тебя закопать в компост. — У меня в горшке на балконе зацвёл раффлезия Арнольди. Зацвёл. Посреди недели. Он пахнет так, что мои кактусы потребовали переезда в ванную. Ты понимаешь, что ты наделала?
Я моргнула. Раффлезия? Интересно. Я вчера бросила в общую вентиляцию остатки неудавшегося зелья плодородия. Видимо, переборщила с концентрацией.
— Слушайте, — я обвела взглядом разъярённых соседей. — Давайте договоримся. Я обязуюсь восстановить люстру, — Григорий недоверчиво фыркнул, — прибить вам новую штукатурку, — Брунгильд достал из-за пояса молоток и многозначительно его погладил, — и я лично проведу с вашим раффлезией воспитательную беседу. У меня есть одно средство… вернее, оно теперь есть. Я только что изобрела дезодорант для растений. Правда, он пока превращает листья в картон, но это временно.
— И? — хором спросили они.
— И я принесу всем вам по бутылке моего фирменного тыквенного пива. То самое, которое дарит ощущение, будто ты выспался. Даже если ты не спал неделю.
Григорий шумно вздохнул, почесал за ухом и посмотрел на Брунгильда. Гном пожал плечами, мол, пиво — это аргумент. Лилиана скрестила ветки на груди, но её листья перестали дымиться.
— Ладно, — проворчал оборотень. — Но если завтра из твоей квартиры снова раздастся взрыв, я лично приду и съем твою метлу. На завтрак.
— Она несъедобная, — вздохнула я. — Я пробовала.
Когда они ушли, ворча и обсуждая, какой я непутёвый элемент общества, я закрыла дверь, прислонилась к косяку и посмотрела на дымящиеся руины того, что ещё час назад было лабораторией. Метла и правда была погрызена — но это я сама в прошлом месяце, когда очередной эксперимент лишил меня чувства голода и чувства стыда одновременно.
Я тяжело вздохнула, поправила шляпу и побрела доставать из-под обломков третью часть «Полного руководства по взрывам для начинающих ведьм». Ну, или какую от него часть уцелела.
А за стенкой уже кто-то включил пылесос. Видимо, у соседей тоже начались свои маленькие ритуалы выживания.
Глава 2
Когда за дверью стихли тяжелые шаги Григория, цоканье копытцев Брунгильда (он всегда ходил в специальных подкованных башмаках, чтобы соседи знали, кто тут главный по части шума) и шелест коры Лилианы, я ещё минуту постояла, прижимаясь лбом к прохладной филенке.
— Ну, Вивьен, — сказала я сама себе. — Ты справилась. Никто не проклят, никто не превращен в жабу, и дом не сгорел. Считай, удачный день.
Имя у меня, кстати, Вивьен. Вивьен Травяная Гроздь. Магическая академия окончена с тройкой по «Контролируемым взрывам» и пятеркой по «Теоретическому зельеварению в условиях полного бардака». Диплом лежал в ящике стола, придавленный банкой с сушеными светлячками. Работы, как водится, не было. Никто не хотел брать ведьму без опыта, а опыт приобретался на работе. Замкнутый круг, который я пыталась разорвать с помощью все новых и новых экспериментов.
Я отклеила от пальца фиолетовую слизь, вытерла руки о передник (который когда-то был белым, а теперь напоминал карту местности после нашествия орков) и побрела на кухню.
Кухня у меня была маленькая, но уютная. Если, конечно, считать уютом вечно подгоревшую сковороду, разбитое окно, заклеенное заклинанием «Репаро», и плющ, который Лилиана подарила мне на новоселье, а он взял и оплел весь холодильник с такой страстью, будто это была его последняя надежда на спасение.
— Ну-ка, что у нас тут? — пробормотала я, подходя к холодильнику.
Это был старый агрегат, гудящий так, будто внутри заперли обиженного полтергейста. Я дернула за ручку.
Холодильник открылся с тоскливым вздохом.
Внутри было темно и пусто. Настолько пусто, что эхо, казалось, могло отражаться от стенок. Только одна-единственная полка хранила память о былых временах — там сиротливо стояла банка с солеными опятами, которую мне подарила бабушка ещё на прошлое Солнцестояние. Я открыла её ногтем, понюхала. Опята пахли плесенью и безнадегой.
— Чудесно, — сказала я громко, закрывая банку. — Просто феерично.
Я присела на корточки и заглянула в ящик для овощей. Там когда-то жила морковка. Но морковка, видимо, не выдержала творческой атмосферы моей лаборатории и сбежала. Остался только один сухой корешок, который притворялся мертвым в надежде, что я его не замечу.
— Не притворяйся, — вздохнула я. — Я тебя все равно не съем. Ты жесткий.
Я закрыла холодильник и прислонилась к нему спиной. Живот издал протяжный жалобный звук — он явно был не согласен с моей диетой из воздуха и надежд.
Двадцать пять лет, диплом магистра алхимии, практикующая ведьма в третьем поколении, а в холодильнике — только банка с солеными опятами, которые я терпеть не могу. Даже пауки в углах, и те выглядели сытее меня. Один из них, толстенький и наглый, как раз спускался с люстры на паутинке, явно надеясь, что я уроню крошку. Крошку! Откуда, простите, крошке взяться в доме, где последний нормальный прием пищи был три дня назад, и это был бесплатный образец зелья «Сытный ужин в стакане»?
Кстати, то зелье я варить больше не буду. Оно делало сытым, но при этом всё съеденное потом снилось в кошмарах. Неприятно, когда пицца гонится за тобой по коридору и требует, чтобы ты её доела.
Я вздохнула, поправила съехавшую шляпу и подошла к мойке. Там, в грязной кружке, плавал прошлогодний пакетик чая. Я посмотрела на него, он посмотрел на меня. Я заваривать его в четвертый раз? Нет, это уже не чай, а гомеопатия.
— Так, — сказала я себе, поворачиваясь к закопченному окну. За стеклом темнел вечерний двор, где сосед-оборотень как раз выгуливал свою чихуахуа (они оба были на поводках, и никто не мог понять, кто кого). — Еды нет. Денег тоже нет. Диплом есть, но его не съешь. Что у нас остается?