Надин Нойзи – Попаданка и лорд драконов (страница 1)
Надин Нойзи
Попаданка и лорд драконов
Глава 1
Я сидела у окна, поджав под себя ноги, и бесцельно водила пальцем по прохладному стеклу. За ним, за толщей свинцового стекла, стеной стоял дождь. Он лил ровно, монотонно и, казалось, бесконечно — тяжелые капли барабанили по черепичной крыше, срывались с водосточных желобов и разбивались в серую пыль о брусчатку внутреннего двора. В саду намокшие ветки роз клонились к самой земле, а вдалеке, над лесом, небо сливалось с горизонтом в одно сплошное, мокрое полотно. В комнате пахло влажной землей, старым деревом и лавандой — сухие букеты стояли в высоких вазах по углам, но их запах не мог перебить тоскливую сырость, просочившуюся в мир вместе с этим ливнем.
Я грустно вздыхала, наблюдая, как по стеклу ползет одинокая капля, обгоняя своих соседок.
В моей усадьбе, доставшейся в наследство от бездетной тетушки, было всё, что только может пожелать знатная дама. Гостиную украшали гобелены ручной работы с охотничьими сценами — настолько живыми, что, казалось, еще миг — и кони понесутся по шпалерам. Массивный дубовый стол в столовой ломился от яств даже в будний день: слуги подавали фаршированных перепелов, нежные сыры из долины Тарр и тонкое вино, которое в моем прошлом мире стоило бы месячной зарплаты. Полы здесь натирали воском до такого зеркального блеска, что страшно было наступать в уличных туфлях. А вышколенные слуги передвигались абсолютно бесшумно — их шаги тонули в толстых коврах, а лица всегда выражали ровно столько участия, сколько требовал этикет. Никто не скрипел половицей, не ронял посуду и не шушукался за углами. Идеальная, стерильная тишина.
Но именно этой тишины я и боялась.
В этом великолепии, достойном кисти какого-нибудь мастера, отчаянно не хватало детского смеха. Мне казалось, что если бы сейчас из-за портьеры выскочил вихрастый мальчуган с деревянной сабелькой или пробежала девчушка, волоча за собой тряпичную куклу, — усадьба наконец вздохнула бы полной грудью. А так она стояла, словно прекрасный, дорогой мавзолей, где всё чинно, благородно и мертво.
Да и любимого мужчины рядом, что уж там скрывать. Некому было, пригнув голову, вбежать под этот дождь с охапкой полевых цветов, чтобы потом, стряхивая капли с волос, рассмеяться и поцеловать меня в щеку. Некоторый вечером положить голову мне на колени и пожаловаться на тяжелый день, пока я буду перебирать его темные пряди. Не с кем было поспорить у камина о пустяках или просто промолчать в обнимку под теплым пледом, когда за окном непогода.
Я хотела замуж! Хотела детей! Мне было тридцать пять! В моем прошлом мире тридцать пять для замужества — еще не приговор, конечно, но стрелки часов уже начинают тикать как-то слишком отчетливо. А здесь, в этом мире, где магия лечит хвори и продлевает молодость, — тем более. Но внутренний голос, пропитанный земной ипотекой и дедлайнами, ехидно напоминал: «Света, ты и в том мире не спешила, а чего ждешь от этого?»
Я, баронесса Аделина горт Нартарская, гордая владелица земель, лесов и двух деревень с вечно недовольными крестьянами, числилась старой девой в глазах всей округи. Сплетницы за чашкой мятного отвара уже перемыли мои кости вдоль и поперек: «Тридцать пять, ни мужа, ни жениха, одни амулеты да книги! А еще баронесса!». Купчихи на ярмарках провожали меня сочувственно-насмешливыми взглядами, а местный аптекарь, лысеющий вдовец с тремором рук, и тот делал вид, что я — всего лишь неприятная необходимость по продаже снотворных капель. Я отчаянно, до боли в груди, хотела замуж!
А ведь на самом деле меня звали Светлана Загорская. Менеджер средней руки, всю свою сознательную жизнь проработавшая в строительной фирме «Монолит-Строй», где каждый день был похож на предыдущий, словно заезженная пластинка: отчеты, планерки, вечно недовольные прорабы, пятна кофе на блузке и мечта добраться до дивана. Я уже два месяца жила в чужом теле, в чужом мире. По воле непонятно каких богов — то ли шаловливого домового, то ли уставшего от земной суеты высшего разума — меня, тоже тридцатипятилетнюю старую деву, закинуло с Земли в магическую реальность.
И знаете что? Здесь мне не надо было работать сутками напролет, сражаясь с ворохом накладных и сметами. Здесь не нужно было думать о том, как быстрее выплатить очередной взнос по ипотеке за однушку в панельной многоэтажке, где сосед сверху сверлит перфоратором даже по воскресеньям. Не нужно было ловить себя на мысли, что зарплата придет на неделю позже срока, и у тебя в холодильнике — только гречка и пакет замороженных овощей.
Здесь у меня были еда, магия в амулетах — теплая, живая, пульсирующая на запястье, когда я концентрировалась. Послушные слуги, которые не требовали отчета, куда делось третье пирожное, и не лезли с расспросами.
Вот только мужа с детьми не было. Ни в одном из миров. Ни в том, где я была просто уставшим менеджером Светой, ни в этом, где я стала баронессой Аделиной. Я провела ладонью по мутному стеклу, стирая крошечный островок прозрачности, и сквозь пелену дождя посмотрела на серое небо. Смешно, да? Чтобы обрести всё, пришлось потерять себя. И всё равно я сижу у окна и жду. Того, кто, возможно, даже не подозревает, что где-то в этом мире его уже ждут. С надеждой и легкой грустью.
Глава 2
Я как раз заварила себе травяной сбор — тот самый, с мятой и сушеным яблоком, который в моем прошлом мире назывался бы «успокоительный», — когда воздух в комнате дрогнул. Сначала я подумала, что показалось: слишком уж привыкла к здешним чудесам, но каждый раз они все равно застают врасплох. А потом из ниоткуда, из легкого золотистого марева, вынырнул маленький вихрь — и прямо на подоконник, рядом с моей остывшей чашкой, бесшумно опустился конверт.
Магический вестник.
Он был сложен из плотной, чуть шершавой бумаги цвета слоновой кости, перетянут шелковой лентой, и всё еще слабо светился — остаточное тепло заклинания, которое пронесло его через поля и перелески быстрее любой почтовой кареты. Я взяла его в руки, и пальцы ощутили приятную, живую вибрацию. На обратной стороне знакомым, чуть округлым почерком было выведено: «Аделине горт Нартарской. В собственные руки».
Кузина. Лиоретта.
Я вздохнула — не тяжело, а так, скорее, привычно — и разорвала ленту. Письмо раскрылось само, словно живое, и слова засветились на мгновение, прежде чем превратиться в обычные чернила.
«Дорогая Аделина! — писала кузина. — Третий день льет как из ведра, и я сижу в четырех стенах, как мышь в норе. Мой Жоффруа уехал по делам в столицу, дети замучили своими играми, а я пью валериановый настой и ловлю себя на мысли, что умираю от скуки. Приезжай ко мне на эти выходные! У меня тут новые обои (представляешь, настоящие, из самой столицы!), и садовник вывел дивные черные пионы — они цветут всего три дня, и как раз сейчас. Будем пить шоколад, сплетничать и вспоминать, как мы в детстве подложили жабу в корсет тетушке Гертруде. Умоляю, не отказывайся. Твой экипаж — четыре часа неспешной езды. Жду с нетерпением. Твоя Лиоретта.
P.S. У меня тут один интересный господин, вдовец, из соседнего графства, — я тебе всё расскажу при встрече».
Я перечитала письмо дважды, потом отложила его на край стола и уставилась в стену дождя за окном. Ехать не хотелось. Категорически. До такой степени, что внутри всё сжалось в тугой комочек сопротивления — как у кошки, которую несут к ветеринару.
Во-первых, дорога. Четыре часа тряски по размокшей грунтовке, под этим бесконечным ливнем, когда колеса увязают в грязи, а ветер задувает в щели кареты. Во-вторых, кузина Лиоретта — женщина добрая, но шумная. Она говорит так, будто обращается к залу на сто человек, и всегда норовит накормить меня чем-нибудь жирным и калорийным, а потом обижается, если я прошу только салат. В-третьих, эти ее «интересные господа». Лиоретта свято уверена, что каждый мужчина старше тридцати и младше семидесяти — мой потенциальный жених. Она уже трижды пыталась сосватать меня за своего аптекаря, за управляющего соседним имением и даже за ветеринара, который, как выяснилось, предпочитал общество лошадей человеческому.
И всё же.
Я снова взяла письмо, провела пальцем по мягкой бумаге. За окном моросило, в камине догорали поленья, и в усадьбе было так тихо, что я слышала, как в соседней комнате посапывает горничная, прикорнувшая в кресле. Тишина. Идеальная, бархатная, всепоглощающая тишина, которая начинала давить на плечи тяжелее любого шума.
«Мне надо отвлечься», — подумала я. И тут же мысленно скривилась: какая знакомая формулировка. В прошлой жизни я говорила себе так каждый раз, когда соглашалась на корпоратив, где коллеги напивались и танцевали на столах, или ехала к маме в область, где она три часа рассказывала, какие у меня неудачные брюки. Отвлечься — это было магическое заклинание, которое не помогало, но хотя бы заставляло встать с дивана.
Может, Лиоретта и права. Может, мне действительно стоит вылезти из этой раковины, где я сижу, как улитка, и посмотреть на мир не сквозь мутное стекло, а вживую. В конце концов, черные пионы — я никогда не видела черных пионов. А шоколад в этом мире был настолько густым и терпким, что после него земной казался сахарной ватой.