Надин Нойзи – Бойся ведьму, дракон! (страница 2)

Кот деликатности не проявлял – сцапал мясо и утащил под лавку, откуда тут же раздалось довольное чавканье.

– Я смотрю, порядки тут не меняются, – усмехнулась Эста, оглядывая комнату. Взгляд ее упал на Краха. – И этот здесь. Здорово, пернатый.

Крах важно кивнул, но с жердочки не слетел – ждал, может, и ему перепадет.

Я вытерла руки о фартук и обвела взглядом свою разношерстную компанию.

– Ну, рассказывайте, с чем пришли. Только коротко, зелье стынет.

Первой заговорила Грета, почесывая широкий подбородок:

– У меня спина. Совсем замучила. Месить тесто целыми днями – не шутка. К вечеру разогнуться не могу, сплю на животе, потому что на спине лежать – огнем горит. Дай чего-нибудь. Мази там, или настойки. Чтоб полегче.

Я кивнула, мысленно перебирая ингредиенты. Для Греты нужно что-то основательное, с медвежьим жиром и корнем окопника.

– Сделаем, – коротко ответила я. – Заходи завтра утром, мазь будет готова.

Грета довольно кивнула и отошла к окну, рассматривая мои травяные пучки.

Эста шагнула вперед, теребя косу.

– У меня проблема с мужем, – начала она и тут же осеклась, покосившись на Ольнару. Та деликатно отвела взгляд, делая вид, что рассматривает корешки на полке.

– Ну? – подбодрила я. – Что стряслось?

– Да ничего не стряслось, – Эста вздохнула. – Работает он, как проклятый. Целыми днями в кузнице, приходит затемно, валится с ног. А мне… ну, ты понимаешь. Детей хочется. А он все некогда да устал. Ты бы чего-нибудь… для бодрости ему? Или чтоб разжечь немного?

Я подавила улыбку. В деревне такие вопросы решали без стеснения, но Эста все же смущалась.

– Приворотное? – уточнила я на всякий случай.

– Да нет! – вспыхнула орчиха. – Какое приворотное! Он меня любит, я знаю. Просто устает очень. Тоник какой-нибудь мужской. Чтобы сил прибавлялось.

– Поняла, – я кивнула. – Сделаю настойку на женьшене и красном корне. Будешь в чай ему по утрам капать. Неделя – и запрыгает, как молодой.

Эста просияла, и даже скулы зарумянились сквозь смуглую кожу.

Очередь дошла до Ольнары. Эльфийка подошла ближе, и от нее повеяло медом и сухими травами.

– Эльза, – начала она тихо, – у меня просьба деликатная. Ты же знаешь, я тку. Недавно купила у заезжего торговца чудесную пряжу – из паутины горных пауков, представляешь? Очень тонкая работа. Но беда в том, что она сыплется. Нитки рвутся, пальцы сохнут, и полотно получается с проплешинами. Может, есть какой состав, чтобы укрепить нить, но не утяжелить ее? Чтобы ткать было легче?

Я задумалась. Паучья пряжа – штука капризная. Тут нужен был особый подход.

– Надо подумать, – сказала я честно. – Оставь мне образец нити. Попробую сделать отвар из акации с добавлением… ладно, я разберусь. Зайди через три дня.

Ольнара согласно склонила голову и полезла в сумку за мотком тончайшей, почти невидимой нити.

Грета, уже изучившая все пучки у окна, обернулась и громыхнула:

– Эльза, а чего это у тебя кот мяту рассыпал? Я смотрю, половина на полу, половина на столе. Беспорядок.

Себастьян, только что доевший мясо, высунул морду из-под лавки и сделал вид, что он здесь ни при чем.

– А это, – я многозначительно посмотрела на кота, – вопрос воспитания. Но мы над этим работаем.

Крах на жердочке каркнул, и мне показалось, или в его карканье прозвучало злорадство?

– Ладно, девочки, – я хлопнула в ладоши, – заказы приняты. Цены, как обычно. Рассчитаетесь, когда получите товар.

– Справедливо, – кивнула Эста. – Ну, мы пойдем. А то мужики наши там без присмотра, не ровен час, сожгут что-нибудь.

Грета хохотнула, и от ее смеха задребезжали склянки на полках.

– Особенно твой, Эста. Он у тебя и поджечь может, если зазевается.

– А твой лучше? – парировала та. – В прошлый раз всю печь разобрал, потому что «тяга плохая»!

Они двинулись к двери, громоздкие, шумные, пахнущие хлебом и железом. Ольнара скользнула за ними, на прощанье улыбнувшись мне той особой эльфийской улыбкой, от которой на душе становилось светло и спокойно.

Дверь захлопнулась, и комната сразу стала просторнее и тише. Только солнечные зайчики плясали на стенах, да кот выполз из-под лавки, облизываясь.

– Слышал? – спросила я у Краха. – Три заказа. И мне теперь снова травы собирать, настойки варить, мази мешать. А вы будете сидеть и критиковать.

– Мы не критикуем, – важно изрек ворон. – Мы помогаем профессиональным советом.

– Ага, – фыркнул Себастьян, вылизывая лапу. – Особенно твой совет про мятный разнос.

Я закатила глаза, но улыбнулась. За окном, и правда, начало темнеть, и в воздухе пахло приближающимся дождем, как и говорила Ольнара. Осень вступала в свои права, а вместе с ней – хлопотливая пора для деревенской ведьмы.

Глава 3

Ночь прошла на удивление спокойно. То ли Себастьян все еще переваривал Гретино мясо, то ли Крах обдумывал стратегию по захвату моей сырной заначки, но они оба молчали. Я закончила с зельями, разлила «Слезу Дриады» по темным склянкам, разложила травы для просушки и с чистой совестью завалилась спать.

Утром меня разбудил настойчивый запах жареного хлеба. Я приоткрыла один глаз и увидела Себастьяна, который сидел на моем сундуке и демонстративно жевал краюху, стащенную откуда-то.

– Доброе утро, соня, – промурлыкал он с набитым ртом. – Завтрак подан. Вернее, то, что от него осталось.

– Это мой хлеб? – спросила я хрипло.

– Был твоим, – философски заметил кот. – Теперь он – мой топливный материал. Я же не виноват, что ты хранишь съестное в зоне моей досягаемости. Это просто плохая логистика с твоей стороны.

Крах сидел на подоконнике открытого окна и чистил перья. Утреннее солнце золотило его черное оперение.

– Сыром пахнет из твоей сумки, – каркнул он, не оборачиваясь. – Я тоже хочу топливный материал. И вообще, кот, поделись, не будь свиньей. Хотя ты и есть по сути свинья, только в черной шкуре.

– Я кот, – парировал Себастьян, облизывая усы. – Коты не делятся. Это противоречит уставу.

– С каких это пор у котов есть устав?

– С тех самых, – многозначительно ответил кот и спрыгнул с сундука, унося остатки хлеба под лавку.

Я вздохнула, села на кровати и потянулась. За окном сияло утро – яркое, прозрачное, с легкой паутинкой на траве и запахом прелых листьев.

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Завтракаем по-человечески. То есть, – я покосилась в сторону лавки, откуда доносилось довольное чавканье, – я завтракаю по-человечески, а вы получаете положенную порцию. Без воровства.

Из-под лавки донеслось невнятное «м-р-р-р», что могло означать как согласие, так и глубокое презрение к моей наивности.

Через час, вооружившись корзиной, парой ножей разного размера и мешочком для корешков, я вышла из дома. Себастьян трусил впереди, задрав хвост и периодически оглядываясь – не отстаю ли я. Крах перелетал с ветки на ветку вдоль тропинки, не желая снижаться до пешего хода.

– Знаешь, хозяйка, – изрек ворон, когда мы миновали околицу, – я тут подумал. А почему мы вообще должны тащиться в этот лес? У тебя же есть магия. Наколдовала бы травы прямо дома.

– Затем, что магия не работает без ингредиентов, – ответила я, перешагивая через лужицу. – Это как печь пироги без муки.

– Ну, Грета вон печет, – заметил Себастьян. – И без магии обходится.

– Грета – орчиха. У нее другие методы. Например, сила и напор.

– А у тебя что? – кот покосился на меня с явным скептицизмом.

– У меня – вы двое, – усмехнулась я. – Самое эффективное оружие массового раздражения.

Крах довольно каркнул, приняв это на свой счет.

Лес встретил нас шелестом листвы и терпким запахом увядания. Солнце пробивалось сквозь начинающую желтеть листву, рисовало кружевные тени на тропинке.

– Куда идем? – деловито осведомился Себастьян, обнюхивая очередной пень. Пень ему явно не понравился, потому что он брезгливо отряхнул лапу.

– Сначала на болото, за мятой, – напомнила я ему. – Которую ты вчера угробил.