Надин Нойзи – Алиса и прекрасный принц (страница 3)

Я промолчала. Спорить с отцом в первый же день в чужом мире – плохая стратегия.

Карета мягко качнулась, тронулась. Я прильнула к окну и чуть не ахнула вслух.

Город, по которому мы ехали, был прекрасен. Узкие мощеные улочки, дома с остроконечными крышами, резные балкончики, увитые плющом. Люди на улицах махали нам, кричали что-то приветственное. Кто-то бросал под колеса цветы. В воздухе пахло выпечкой и почему-то морем.

– Счастливый город, – сказал герцог, перехватив мой взгляд. – Они рады за свою будущую принцессу.

Будущую принцессу. Я, Алиса Сергеевна из библиотеки имени Чехова, еду венчаться с принцем. Если бы дед Палыч видел – у него бы давление подскочило до небес.

Собор, где должна была проходить церемония, оказался огромным, готическим, с острыми шпилями, уходящими прямо в облака. Витражи на окнах сияли всеми цветами радуги, и даже сквозь пасмурное небо казалось, что внутри горит разноцветный огонь.

У входа толпилась толпа. Аристократы в пышных нарядах, дамы в шляпках с перьями, мужчины при шпагах. Все они расступались передо мной, кланялись, шептались. Я шла по красной дорожке, постеленной прямо на ступенях, и чувствовала себя героиней кино. Только кино было чересчур реальным.

Внутри собора меня передали из рук отца в руки церемониймейстера. Орган гремел так, что дрожал пол. Свечи горели тысячами огней, и в их свете витражи на стенах казались живыми картинами.

И тут я увидела ЕГО.

Принц стоял у алтаря спиной ко мне. Высокий, широкоплечий, в темно-синем мундире с золотым шитьем. Светлые волосы чуть завивались на воротнике. Он обернулся, когда я подошла ближе, и я забыла, как дышать.

Лицо у него было… не то чтобы красивое. Скорее, породистое. Тонкие черты, острый подбородок, глубоко посаженные серые глаза. И выражение – такое, будто он сейчас на фехтовальном турнире, а не на собственной свадьбе. Сдержанное, напряженное, без тени улыбки.

Он смотрел на меня, и я поняла – он видит перед собой не меня, библиотекаршу Алису, а ту самую капризную герцогиню, которую должен был ненавидеть за то, что она предпочитает другого. Или любить по приказу короля. Я не знала.

– Алиса, – сказал он тихо, когда я встала рядом. Голос низкий, чуть хриплый. – Ты прекрасна.

Фраза была дежурной. Я услышала в ней долг, а не чувство.

– Благодарю, ваше высочество, – ответила я так же официально и опустила глаза.

Жрец в золотых ризах начал церемонию. Говорил он долго и красиво – о долге, о любви к королевству, о союзе двух древних родов. Я слушала вполуха, потому что краем глаза наблюдала за принцем. Он стоял каменный, сжимая мою руку чуть сильнее, чем требовалось. Нервничал? Злился?

– Согласна ли ты, Алиса, герцогиня Эйденская, взять в мужья Генриха, принца короны?

Я вздрогнула. Все смотрели на меня. Сотни глаз – любопытных, оценивающих, злых, завистливых. Принц чуть повернул голову, и в его серых глазах мелькнуло что-то странное. Кажется, он ждал, что я скажу «нет».

– Согласна, – сказала я четко, глядя прямо в эти серые глаза.

На его лице промелькнула тень удивления. Всего на секунду, но я заметила.

Кольца, которые нам надели, были тяжелыми, золотыми, с крупными камнями. Мое – с сапфиром, его – с рубином. Когда жрец соединил наши руки и накрыл их своей ризой, я почувствовала, как по телу пробежала теплая волна. Магия? Или просто нервы?

– Обряд скреплен богами, – провозгласил жрец. – Можете поцеловать невесту, ваше высочество.

Принц Генрих наклонился ко мне. Ближе, еще ближе. Я зажмурилась, потому что целоваться с незнакомцем перед тысячной толпой было выше моих сил. Но его губы лишь легко, едва касаясь, скользнули по моему виску. Почти братский поцелуй.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось: «Не бойся, я не буду к тебе прикасаться, если ты не хочешь».

Странно. Непривычно. И почему-то обидно. Я, которая всю жизнь мечтала о принце, получила его, но он даже целовать меня не хочет.

Толпа вокруг зааплодировала. Орган грянул торжественный марш. Мы пошли к выходу – теперь уже вместе, под руку. Я чувствовала тепло его ладони сквозь перчатку и пыталась унять дрожь в коленях.

На паперти нас ждала открытая карета, увитая цветами. Нас должны были провезти по городу, чтобы все видели счастливую чету. Когда мы сели, принц наклонился ко мне и тихо сказал:

– Держись. Сейчас начнут кидать цветы и кричать. Улыбайся, маши. И, ради богов, не вздумай упасть в обморок. Одна твоя предшественница на этом месте грохнулась прямо в лужу, над ней потом полгода смеялись.

Я посмотрела на него и не выдержала – фыркнула. Это было так неожиданно – от этого каменного, мрачного принца услышать такое.

Он чуть приподнял бровь.

– Что?

– Ничего, ваше высочество, – ответила я, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. – Просто я никогда не падаю в лужи. Я в них наступаю. Это моя специализация.

Он смотрел на меня еще секунду, а потом – впервые за все время – уголок его губ дрогнул. Не улыбка, нет. Так, намек на нее. Но мне хватило.

Карета тронулась, толпа заревела, в нас полетели лепестки роз, и я вдруг подумала: а может, не все так плохо? Может, этот брак по расчету – не самое страшное, что могло со мной случиться?

По крайней мере, здесь не надо греть вчерашний суп. А принц, кажется, не такой уж и монстр. Просто устал. Как и я.

Я улыбнулась толпе, помахала рукой и покосилась на своего новоиспеченного мужа. Он сидел прямо, смотрел перед собой и, кажется, о чем-то напряженно думал.

Интересно, о чем? О своей тайной любви? О том, как будет жить с нелюбимой женой? Или о том, что на ужин?

– Ваше высочество, – тихо спросила я, не переставая улыбаться и махать. – А правда, что вы лучший фехтовальщик в королевстве?

Он резко повернул голову.

– Правда. А что?

– Просто интересно, – я пожала плечами. – Научите?

Он моргнул. Два раза. Видимо, герцогиня Алиса никогда не интересовалась фехтованием. А нынешняя Алиса интересовалась всем, что могло бы пригодиться в этом странном новом мире.

– Увидим, – сказал он после паузы и снова уставился вперед.

Но мне показалось, или его спина чуть расслабилась?

Свадебный кортеж ехал по городу, цветы летели под ноги, и я вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется домой. Потому что дома у меня теперь… вон он, рядом сидит. Мрачный, но с интересным блеском в глазах.

Посмотрим, что будет дальше, принц Генрих. Посмотрим.

Глава 5

После свадебного катания по городу, от которого у меня затекла рука махать, а лицо застыло в приклеенной улыбке, нас привезли во дворец. Это был не просто дворец. Это было нечто колоссальное – белокаменное, с золотыми шпилями, с балконами, увитыми плющом, и с такой парадной лестницей, что я заподозрила: по ней только на лифте и ездить, пешком тут ноги отвалятся.

Пешком, разумеется, пришлось идти.

– Терпи, – шепнул принц Генрих, заметив, как я смотрю на эту лестницу. – Твоя предшественница, та, что в лужу упала, на этом месте споткнулась и покатилась кубарем. Держись за мою руку крепче.

Я вцепилась в его локоть, как утопающая в соломинку, и мы взошли на этот Эверест. Внутри дворец оказался еще роскошнее: мрамор, позолота, хрустальные люстры, которые, кажется, светились сами собой, и портреты предков на стенах, провожающие нас неодобрительными взглядами.

Нас вели в Большую трапезную залу. Я уже поняла, что здесь все названия пишутся с большой буквы, потому что иначе не передать пафоса.

– Сейчас будет обед, – предупредил Генрих, когда мы подошли к огромным двойным дверям. – Много народу. Все будут смотреть. Твоя задача – есть красиво и ни с кем не ссориться. Особенно с дамами. Они умеют жалить.

– Я выросла в библиотеке, ваше высочество, – ответила я тихо. – Там такие экземпляры попадаются – закачаешься. Я привита от укусов.

Он покосился на меня с любопытством, но ничего не сказал. Двери распахнулись.

Зала оказалась размером с футбольное поле. Посередине стоял длиннющий стол, накрытый белоснежной скатертью, уставленный золотой посудой и вазами с фруктами, которые светились изнутри. За столом сидело человек пятьдесят, не меньше. Все разом повернули головы, когда мы вошли.

Во главе стола восседали король и королева. Король – грузный мужчина с красным лицом и веселыми глазами, в золотом камзоле, который трещал по швам. Королева – напротив, худощавая, с идеальной осанкой, в высоком головном уборе, из-под которого виднелись седые волосы. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я была пятном на скатерти.

– А вот и молодые! – прогремел король, и его голос эхом разнесся по зале. – Садитесь, садитесь, мы заждались! Невеста, ты как, жива после церемонии? Эти жрецы всегда так долго бубнят, что я сам на своей свадьбе чуть не уснул.

Королева метнула в него испепеляющий взгляд, но король только расхохотался.

– Садись рядом со мной, дочка, – он хлопнул по стулу слева от себя. Справа уже сидел Генрих. – Рассказывай, как тебе наш город?

Я села, чувствуя на себе десятки взглядов. Особенно один – справа, откуда-то из середины стола, где расположились разряженные дамы. Там явно зрела опасность.

Обед начался. Яства подавали одно за другим: какие-то заливные, жареные, печеные, с подливками и без. Названий я не запоминала, потому что была слишком занята тем, чтобы есть красиво. В моей прошлой жизни я ела суп из кастрюли, стоя у окна. Здесь же требовалось орудовать тремя видами вилок и не чавкать.