Надин Майнд – Тандем: Ведьма и инженер против Спящего в Камне (страница 3)
Ответ пришёл не сразу. Я уже почти решила, что она, как и все нормальные люди, испугалась и сбежала. Но через десять минут пришло голосовое. Её спокойный, низкий голос:
Научная работа. Неофициальный научрук. Эти простые слова, сказанные без тени мистики, подействовали на меня сильнее любых заговоров. Они дали происходящему форму. Не «одержимость», а полевое исследование. Не «проклятье», а новый, неисследованный инструмент.
Я не стала писать Максу, что задерживаюсь. Просто сидела в темноте, слушала, как за окном воет метель, и чувствовала, как внутри меня что-то огромное и неуклюжее, спавшее годами, нехотя перевернулось на другой бок, устроилось поудобнее и.… открыло один глаз.
Глава 5 Немой протокол
Утро после сессии с Алисой нависло тяжёлой плитой. Слова Вики «записывай всё» бились в висках, как команда. Логично. Научно.
Я достала красивый, нетронутый блокнот – подарок. Открыла. Чистая белизна страницы ударила по глазам. И вдруг – ступор. Рука не двигалась. В горле встал ком. ПРЕДАДУТ. Старый, детский страх вылез из темноты: папино лицо, мамин едкий смешок над моими записями. «В смысле ты нами недовольна? Да мы ж всю жизнь на тебя положили!» Бумага с тех пор была врагом.
«Бред!» – прошипела я, но тело не слушалось. Вести дневник было так же невозможно, как перестать дышать. В ярости я швырнула блокнот через комнату. Он шлёпнулся об стену. Предатель.
Что ж, надо найти другой способ исследовать этот дар.
Взгляд упал на экран. Иконка «Ассистент». Безликий алгоритм. Идеальный инструмент для той, кто боится живых глаз.
Я рванулась к клавиатуре. Не писала – вываливала данные горстью.
«Консультация с Алисой. Триггер – её фраза про «удобную». Ощутила чужую боль в солнечном сплетении. Получила обрывки: боль в запястье, запах табака, фразу «будешь шлюхой», лицо мужчины с усами. Она подтвердила – дядя, 10 лет. Моё состояние после – вина, истощение, тремор. Что это? Эмпатия на стероидах или начало психоза?»
Отправила. Дышать стало чуть легче. Просто от того, что выбросила это из себя в цифровую пустоту.
Ответ пришёл почти сразу. Сухой, пунктирный:
«Модели: 1. Гипертрофированная эмпатия + сенсорный симулятор. 2. Непроизвольное «угадывание» паттерна. 3. Паранормальная модель не опровергнута. Рекомендация: продолжать сбор данных в этом формате. Ввести параметры (частота, интенсивность). Разработать этическое правило (не вербализировать непроверенную информацию).»
Я прочла – и мир встал на свои, пусть и шаткие, места. Хаос превратился в список рабочих гипотез. Ужас – в пункт «сбор данных». Я была не сумасшедшей. Я была исследователем в собственной проклятой лаборатории.
Я скинула ответ Вике: «Дневник не пошёл. Вместо него – так. Считается?»
Её ответ прилетел мгновенно: «Считается. Ибо работает. Ты ищешь систему даже в магии. Это твой путь. Дыши.»
Я закрыла ноутбук. Тишина в квартире стала другой – не давящей, а наполненной. Наполненной новыми правилами, новым протоколом.
Подойдя к окну, я увидела, что снег заметает вчерашние следы. Стирает.
«Ладно, – прошептала я тому, что теперь тихо сидело внутри, приоткрыв один глаз. – Начинаем наблюдение. Протокол ведётся.»
И впервые за двое суток я почувствовала не только страх, но и холодный, острый интерес. Как у хирурга перед первым разрезом.
Глава 6 Контрольный образец
Две недели «сбора данных» превратились в странную рутину. Я фиксировала вспышки в чате с Ассистентом, но это было похоже на разговор с глухой стеной. Он выдавал диагнозы: «гиперчувствительность блуждающего нерва», «мигрень без головной боли». Скука. Я начала думать, что всё это – грандиозная ипохондрия. Пока это не вошло в мою квартиру.
Бегемот, мой черный увалень, замер посреди комнаты. Шерсть на хребте встала дыбом. Он смотрел в пустой угол, туда, где стена встречалась с потолком. Зрачки – желтые блюдца. И звук – не шипение, а низкое, горловое урчание первобытной ненависти.
И тогда я увидела. Не глазами. Это был слой, наброшенный поверх реальности, как плёнка. В углу клубилась тень. Не просто темнота. Плотная, маслянистая, с едва уловимым фиолетовым отливом. От неё исходило одно: холодное, безразличное любопытство. Как будто огромное насекомое рассматривало нас сквозь стекло.
Я замерла. Леденящий страх сковал горло. Протокол, наблюдения, записи – всё испарилось. Остался только древний, животный ужас перед тем, что не должно существовать.
Тень шевельнулась. Изменила конфигурацию, будто повернулась. И холод сменился на мгновенное, точечное внимание. Оно ударило в меня, как игла в центр лба.
Бегемот взвыл и рванулся под диван. Этот звук выдернул меня из ступора.
Инстинкт кричал: «Беги!» Но что-то другое, новое и твёрдое, встало на его пути. Защитить. Это мой дом. Моё логово.
Я не стала брать телефон. Я даже не подумала о диктофоне. Я резко поднялась, встав между существом и диваном, под которым дрожал кот.
– Уходи, – прошипела я, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо. – Ты здесь незваный гость.
Никакого щита я не представляла. Я просто натянула всё своё существо – весь страх, всю ярость, всё «нет» – в непроходимую стену воли. Не визуализировала. Приказала пространству: «ЗАКРЫТО».
Тень замерла. Давление во лбу ослабло. Она не исчезла. Она будто прислушалась, оценивая этот новый, резкий сигнал. И затем – медленно, нехотя – стала рассеиваться. Не растворилась, а как бы отступила вглубь самой стены, в другое измерение. Через несколько секунд в углу была просто тень от цветка.
Я стояла, тяжело дыша, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Страх не ушёл. Он превратился в другое – в напряжённую, звенящую готовность. Как у солдата после первого выстрела в его сторону.
Первым делом я не к Ассистенту. Я, всё ещё дрожа, взяла телефон и позвонила Алле, своей подруге из «Тихого Логова», единственной, кто не испугался бы таких историй.
– Алла, ты не поверишь, что только что было, – мой голос срывался. Я выпалила всё: кота, тень, холод, свою команду. – Я не сошла с ума? Скажи, что я не сошла с ума.
Алла выслушала молча. Потом тихо свистнула.
– Блин, Марго. Похоже на классику. Неприкаянный дух, подселенец, астральный глист… как ни назови. Но кот видел – это ключевое. Значит, не галлюцинация. Ты его… прогнала?
– Кажется, да.
– Прогнала волевым усилием, – подчеркнула она. – Это круче всех твоих записей в ИИ. Ты не просто увидела. Ты взаимодействовала. И победила. Теперь ты знаешь, что это не только в голове. И что ты можешь на это влиять.
После её слов мир встал на место. Не на старое, привычное. На новое. Где в углах могут прятаться сущности, а у меня есть сила их выгонять.
Я поблагодарила её и села за ноутбук. Теперь, когда первичный шок прошёл, включился аналитик. Я открыла чат с Ассистентом. Не для того, чтобы спросить «что это было». А чтобы зафиксировать факт.
«Событие: прямое визуально-энергетическое восприятие нечеловеческой сущности в домашней обстановке. Подтверждено реакцией домашнего животного. Мои действия: вербальная команда и волевое вытеснение. Результат: отступление объекта. Вывод: феномен имеет объективную составляющую и поддаётся влиянию. Гипотеза: восприятие расширилось на небиологические формы сознания. Запрос: не требуется.»
Я отправила. Ответа ждать не стала. Он был уже не важен.
Я подошла к дивану, опустилась на колени. Бегемот нехотя выполз, уткнулся мокрым носом мне в руку. Я гладила его дрожащую спину.
– Всё, дружище, – прошептала я. – Теперь мы знаем. Мы не одни в этой квартире.
И посмотрела на тот самый угол. Не со страхом. С бдительностью. И с новым, жёстким пониманием.
Вилка в розетке, стул у стола, тень в углу – всё это теперь было частью моего ландшафта. Но тень, в отличие от стула, чувствовала. И я научилась с ней разговаривать. На языке силы.
Научный протокол был детской игрой. Сейчас началась полевая практика. И учебником к ней служила только моя собственная воля и инстинкт. Всё, что у меня было.
И, как ни странно, этого пока что хватало.
Глава 7 Божественное руководство
Тот вечер с тенью в углу оставил после себя не страх, а тихую, боевую готовность. Я поговорила с квартирой, почистила ее с помощью свечи и благовоний – мысленно провела черту: «Моё. Чужим – вход закрыт». Бегемот, ходил за мной по пятам, будто признавая нового союзника.
Но настоящая инициация пришла во сне.
Я не понимала, сплю я или нет. Это был другой мир, но такой же плотный, тактильный. Мы с Максом приехали в деревню к маме, заехав с переулка в конец огорода. Странно: вокруг у всех только весенняя зелень, а на наших двух грядках уже висели сочные огурцы и краснели помидоры. Я собрала урожай для салата, почувствовала сухость земли и пошла за шлангом. Макс копошился у машины.
И тут вышла мама. Увидела его, и её лицо исказилось знакомым выражением: «Ага, так вы всё-таки вместе, тихушники». В реальности мы давно поддерживали легенду о расставании. Я повернулась к Максу: «Дошутился. Хотел к маме – получай». Он лишь пару дней шутил, что надо бы заехать, хотя мы не виделись с ней четыре года.