Надежда Янаева – Письма хрупкой души, или Сделано в СССР (страница 2)

– А что же дальше? – спросите вы.

– А дальше война.

Летом сорок первого бабушкин муж ушел на фронт, в декабре родился дядя Боря, они даже не виделись. В феврале 1942 Михаил Иванович погиб под Ленинградом. Похоронки не пришло, бабушка ждала его всю жизнь. Только после ее смерти архивы рассекретили, и я нашла его. Она не получала от государства никакого пособия по утере кормильца. Причем в архивах четко прописано его имя и фамилия, только место жительства немного изменено. Самое интересное, что там, где он погиб, потом в техникуме училась его внучка Оксана, дочка Маргариты.

– Что такое всю жизнь ждать и надеяться на лучшее?

Я это умею очень хорошо, это моя супер способность: ждать и надеяться.

– Как же появилась моя мама? – подумаете вы.

Сложно ответить, бабушка никогда не говорила ей об этом. Односельчанка рассказала маме, что сосед, вернувшийся с фронта, изнасиловал бабушку, хотя у него была и жена, и дети и внуки. Его жена кидалась в бабушку поленьями, мама это помнит. Они недолюбливали друг друга – это точно. Уже после его смерти его зятья повредили ногу нашей корове. Корова давала очень вкусное молоко, мама это помнит, но рана так и не заживала и гнила, пришлось ее убить. Очень жалко было им крову.

Мой дед, странное сочетание, скажу я вам. Мой дед Федор умер, когда маме было чуть больше пяти. На лесопилке где он работал, на него случайно свалились бревна, и ему повредило позвоночник. Мама так и помнит его древним дедом, сидящим в соседском дворе, где она играла с его внучкой Надей. Что это ее отец и это ее тетя или сестра, она узнала намного позже.

Так родилась мама, может из-за смерти своей мамы от аборта бабушка побоялась его делать, в город было далеко ехать.

– Вдруг так помрет, – подумала она, возможно.

Дети тогда часто умирали во младенчестве. Но мама не умерла, даже больше скажу, она внешне очень похожа на своего отца, потому что совсем не похожа на бабушку и своих: брата и сестру. Те светлые с голубыми глазами, прям русская кровь. Мама же темная и кареглазая, последствия нашествия татарского ига, я так полагаю.

Через десять лет после окончания войны стали возвращаться те, кто был в плену, и отбывали за это срок. Бабушка все надеялась и ждала, правда немного ее смущало наличие моей мамы, но все можно было объяснить. Наверное, странно было и маме, тогда шестилетней девочке слушать о каком-то муже ее мамы, который может быть вернется.

Бабушка работал всю войну на вологодском маслозаводе. Вологодское масло, вот что дало ей такие долгие годы жизни, так она всегда считала. Дело в том, что тогда масло упаковывали в трехлитровые банки, и масло на горлышке банки мешало закрыть крышкой банку. Поэтому бабушка проводила большим пальцем по горлышку и убирала это масло, а масло, конечно же, съедала.

В колхозе она работала скотницей, как тогда говорили: ходила за скотиной. Собирала с дворов молоко и везла его на завод, и зимой и летом. Она вспоминала вологодские морозы, как было холодно и, как мерзли руки от бидонов.

Уже живя в Мурманске, носила варежки зимой, но могла спокойно обходиться без них. Помню, как встретила ее на остановке, она ехала от нас домой и смотрю, стоит без варежек, я ей как же так?

– Мне не холодно, – отвечала она.

Это получилось очень грустная глава, я хочу ее на этом закончить и разбавить позитивом, как модно нынче в наше время. Спустя сто с лишним лет вперед у моего прадеда появилось много пра пра правнуков. Дочка Оксаны, внучка Маргариты, Екатерина родила троих мальчиков: Кирилла, Артема и Романа, все как хотелось Ивану Васильевичу Кузнецову. Иногда что-то сбывается только нужно время. И до меня только дошло, что все имена с буквой «Р». Это, видимо, семейное. Много ли у нас имен с этой буквой «Р» – не много же. Самого младшего хотели назвать без «Р», но пеРедумали, ни у кого нет шанса выйти из матрицы.

Глава 3. Кровь

Кровь и наследственность играют важную роль в жизни русского человека. И, конечно же, его окружение и время проявления в этом мире. Но все-таки наследственность имеет большое значение. Например, мама, и я не переносим алкоголь, мы можем выпить, но чтобы напиться вдрызг, такое тоже, конечно, возможно было у меня по началу, но с каждым годом рвотные позы делали свое дело, и рвало все больше. Под конец шла горечь, то есть желудочный сок и если попить воды, все повторялось заново: рвота и диарея.

Поэтому я бросила употребление зеленого змия совсем, чего и вам желаю. Жизнь не заиграла новыми красками, но хотя бы не надо таскать домой лишние бутылки питья, что довольно тяжело. Даже распитие таких напитков, как пиво или более благородное – вино, тяготит нервную систему. И приводит со временем к употреблению более тяжелых напитков, которые в свою очередь очень разрушительно влияют на человека.

– Почему я так долго распространяюсь об этом? – спросите вы.

Потому что, все это есть проявление человеческого, которое в силу обстоятельств мне чуждо, и я считаю, что рекламу алкоголя, как и рекламу сигарет надо запретить.

Что ж начнем! Тетя Рита родилась в обычной крестьянской семье, перед войной. Моя бабушка, ее мама была по тогдашним меркам женщиной уже достаточного возраста, ей было лет двадцать шесть. Они с мужем не стали долго ждать и в декабре сорок первого года родился мой дядя, мамин старший брат Борис. Заметьте, снова все с «Р»!

Они дети войны. Я так полагаю, растить их помогали родственники со стороны мужа и бабушкина сестра баба Полина, которая приехала из военного Мурманска к бабушке с двумя детьми, дочкой Ниной и сыном Борисом. Почему они назвали сыновей одинаково, понятия не имею. У старшей бабушкиной сестры – бабы Кати, проживающей в соседней деревне, я так полагаю в родительском доме, тоже была дочка Нина. Муж погиб в Финскую, и детей больше не было.

Так они и прожили эти трудные годы. Не знаю, вернулся ли муж бабы Полины, теперь, видимо, и не посмотреть, только после окончания войны все они вернулись в Мурманск. Когда Маргарите исполнилось лет шестнадцать, и она получила паспорт, ну как получила, паспорт тогда хранился в колхозе, на руки его не выдавали. Бабушка всеми правдами и не правдами упросила председателя колхоза отдать его и отправила тетю Риту к теткам в Мурманск.

Не знаю точно, как складывалась поначалу ее жизнь, но работала она на хлебозаводе, пекла хлеб. Когда меня маленькую родственники спрашивали: кем будешь работать, когда вырастешь, я отвечала:

– Буду печь хлеб, как тетя Рита.

Почему-то у меня в сознании, печь хлеб было очень почетным занятием. Не помню, кто, но мне ответили, что печь хлеб – это очень тяжелая работа. Я обиделась и подумала, что с чего это они решили, что я не справлюсь.

– Тяжелое таскать надо, – так мне пояснили, – поддоны с хлебом.

Я помню свое разочарование во взрослых в тот момент. Вот тебе маленькой девочке задают вопрос, с которым и сейчас-то много взрослые люди не справляются. Ты стараешься, выбираешь в голове сложную профессию, ту, которая удовлетворит их всех, все их коммунистические чаянья, и вместо похвалы, ты получаешь укор, что вот, мол, выбери что-то другое.

Бабушка в колхозе таскала бидоны с молоком, тетя Рита поддоны с хлебом, мама рулоны, краску и все такое и все думают, что на тебе это закончится. Я таскала тяжелые рюкзаки, свежезамешенный бетон ведрами, мастику, горные лыжи, колеса от машины с дисками. Не знаю, когда-то это точно должно закончиться.

Тетя Рита была очень красивой, не Мерлин Монро, но чуть похоже. Ее муж дядя Толя ходил в море. У них было две комнаты в коммуналке с общей кухней и отсутствующим туалетом. Туалет был официально на улице, не официально все ходили в ведро, которое потом выносилось. Воду надо было приносить с колонки. Помню, как мы детьми радостно бегали за водой. Летом, конечно, в виде развлечения – это приятное занятие.

Это был район деревяшек, старый район Мурманска. Мама, когда училась в ПТУ жила чуть выше и девчонкой прибегала к старшей сестре покушать. Как она вспоминает, тетя Рита всегда вкусно готовила. У нее было две дочери Елена и Оксана. Бабушка возилась и помогала с ними.

Заняться тогда в городе, впрочем, как и сейчас было особо нечем и, когда дядя Толя приходил с моря, они ходили по гостям и гости к ним. Все это сопровождалось естественно выпивкой, и я не думаю, что в портовом городе кто-то искал дамам вино, максимум портвейн, а скорее водку. Так постепенно тетя Рита спивалась, их брак затрещал по швам. Не знаю, что происходило с дядей Толей, только он стал поколачивать жену, и они развелись. Они были очень красивой парой в самом начале, она очень красивая миниатюрная девушка, он высокий симпатичный, не думаю, что они мечтали о такой жизни. Дядя Толя уехал обратно к себе в Полтаву, ее мать, по словам сестры, прокляла их.

Старшая дочь Елена то ли умерла, то ли покончила с собой, ее молодость пришлась как раз на конец восьмидесятых. Тетя Рита пила, в какой-то момент она заснула с непотушенной сигаретой и одеяло загорелась. Проснувшись, она вместо того, чтобы отбросить одеяло, стала тушить его на себе. В больницу она поступила с множественными ожогами.

Она не выжила, умерла в больнице. Думаю, в момент опасности она перепутала планеты, вода из ладоней идет на Нихале откуда мы родом, здесь на Земле такого нет. Это было очень печально для меня, но в целительстве есть такая практика: прожег, когда на тебе жгут огонь. Это очень хорошая практика, очищает все, что накопилось за годы жизни. Думаю, перед смертью она очистила с себя все наносное, что случилось в этой жизни, и ушла чистой и незапятнанной, как и пришла сюда. Она была очень доброй.