Надежда Устинова – Медный обряд. Легенды Черного озера (страница 4)
– Простите, – я плотно сжала губы, скрывая предательскую дрожь. В глазах защипало. Только не реви, Нелли! – Не то, чтобы я не верю. Просто… Откуда это во мне? Нет, нет. Тут какая-то ошибка. Я считала, что собирала медь, потому что… – я вздохнула, перевела дыхание и высказала вслух мысль, которая беспокоила в последние дни, – потому что в одно время внушила себе, будто она оберегает. Больная фантазия, правда?
– Так и думал, что зря потрачу время, – грубо прервал Марк мои рассуждения. – Хорошо. Объясню проще. Вы помните из курса физики, что медь превосходный проводник?
– Ну конечно.
– Чудно, – Марк коснулся пальцем магического шара, отчего тот засиял ярче. – Так вот. В этом металле частицы энергии, которой вы питаетесь. Перед вами не простая медь. Она содержит сильный заряд. Такую руду добывают в аномальных зонах. Иногда медные изделия заряжаются сами по себе на пожарищах, полях сражений, местах массовых казней. Они в общем-то безопасны для людей, пока не попадут в руки таких, как вы.
– А что, если я выкину шкатулку? – меня охватили злость и отчаяние, пальцы сплелись в плотный замок. – Я не считаю, что питаюсь какой-то там энергией. На мой взгляд, все проще.
Марк нервно рассмеялся и перегнулся через стол, сняв на одно мгновение все многочисленные маски. Мне не понравилось то, что таилось за ними.
– Я не рекомендую этого делать, но почему бы и нет? Попробуйте. Оставьте ее на время здесь. Но запомните, – подмигнул Марк, – я все равно окажусь прав. Через день, максимум два, вы вернетесь сюда, и наш разговор примет иные обороты.
Он откинулся на спинку мягкого, обитого плюшевой тканью кресла и добавил со злорадством в голосе:
– Я дам один хороший совет. Меняйте профессию, пока не поздно. Все эти раскопки не для вас.
– Спасибо, – я вскочила с места и попятилась к двери. – Подумаю.
– Шкатулку заберите. Нарветесь на неприятности, – с фальшивым сочувствием, больше напоминающим издевку, уставился на меня Марк.
– Нет. Уверена, что не вернусь за ней. Сколько я должна за прием?
– Ничего не нужно, – отрезал он. Его интонация сквозила холодом.
– До свидания! – бросила я на прощание и скрылась в сумраке прихожей.
– До скорой встречи, Нелли, – настиг меня у двери ехидный голос Марка.
Глава 3
Встреча с Марком оставила двоякие чувства. С одной стороны, я была зла из-за его отношения ко мне, его нелепых выводов, что в происходящем виноваты мои предки, якобы владеющие магией, а с другой – подозревала, будто в чем-то он прав. Я видела, как тряслись руки Марка, когда он прикасался к шкатулке с медью. Он не сразу надел маску безразличия. За дрожью в пальцах, за мимолетной вспышкой в глазах скрывалось не раздражение, как я подумала сначала, а испуг. Или я, на самом деле, все выдумала? Мне не стало хуже без шкатулки, напротив, я пришла домой со свежим приливом сил. Хотелось бы видеть разочарование мага-неудачника, когда он поймет, что я не собираюсь возвращаться.
Я не заметила, как к полуночи завершила курсовую работу по наскальной живописи и приступила к докладу про орудия труда и украшения кроманьонцев. Глаза остановились на краткой сводке об амулетах:
«
Я зевнула и потянулась. Эта злосчастная медь сведет меня с ума. Достало. К черту ее, к черту воспоминания, связанные с ней. Я немного посидела с закрытыми глазами, чтобы переварить события сегодняшнего дня, а потом улеглась в постель и не заметила, как уснула.
Сон прервался посреди ночи от того, что я почувствовала: в комнате кто-то есть и этот кто-то смотрит на меня. Я не могла шевельнуться и едва дышала, мысли окутал туман. Тяжело. На грудь будто взвалили мраморную плиту. Очертания предметов были тусклее, чем обычно, по стенам взлетали мрачные тени. Уши заложил белый шум, он свистел и превращался в противную вибрацию, похожую на ту, что появляется, когда отлежишь руку или ногу. Она растеклась по всему телу. Я пыталась встать, но меня словно магнитом тянуло назад, вес увеличился вдвое. Оставалось либо наблюдать за ночным кошмаром, либо закрыть глаза и не смотреть вовсе.
Тень на стене стала яснее и превратилась в человеческий силуэт, по распущенным, торчащим во все стороны волосам, по сгорбленной спине и невысокому росту я поняла, что это, скорее всего, старуха. Она медленно раскачивалась из стороны в сторону, жестами зазывая к себе. Белый шум затих, и я уловила мерзкий скрип, доносившийся из правого угла комнаты. Я зажмурилась. Нет, ни за что не посмотрю туда, иначе умру от страха. Скрип тем временем стал громче. Хлопнула дверь шкафа, распахнулось окно. Шелковая ткань занавески, раздувшейся от ветра, защекотала ногу. Плита на груди резко потяжелела, словно кто-то лег на нее сверху. Сбоку сверкнули желтые глаза. Я закричала, вернее, попыталась закричать, но у меня внезапно пропал голос, поэтому вместо крика раздался шумный выдох. Как же это больно, кричать от ужаса шепотом!
На лицо упала холодная капля, а за ней еще несколько. Я взглянула на потолок – он стал подобен водной глади, и теперь на меня смотрело собственное отражение.
Потолок заколыхался, шум в ушах сменился плеском воды. Одна из волн окатила ледяным потоком. Оцепенение спало, я вскочила, пальцы вцепились в простыню. Я осмотрелась – от кошмара не осталось и следа. За окном теплился розовый всполох. На часах – пять утра. Окно и шкаф закрыты. Я с облегчением откинулась на подушку. Проснувшиеся птицы беззаботно приветствовали новый день, их переливчатые трели приводили в чувство, успокаивали. Да, возможно, это всего лишь скверный сон, но разве бывают сны такими правдоподобными? Если только в детстве…
Странно, что вспомнила о кошмарах из детства. Зря думала, будто пленка безнадежно стерта. Под влиянием сегодняшних событий она запустилась вновь.
Ночные видения у пятилетней Нелли начинались по одному и тому же сценарию. Сначала я оказывалась в комнате с высокими стеллажами, где находилась наша библиотека, но обстановка в ней отличалась. Вместо ковра был потертый квадрат линолеума, а место шкафа заняла раковина, покрытая мелкой сеткой трещин. Из нее торчал старинный кран в бурых подтеках ржавчины. Уши закладывал белый шум, такой же, как и сегодня, но вперемешку с громким тиканьем часов и мерным звоном, будто кто-то стучал молотком по металлу. Я стояла посередине комнаты и не могла сойти с места. Тиканье спустя некоторое время прекращалось и заменялось шумным плеском. Это текла вода из крана. Черная, как уголь, вода. Я знала, что сейчас она перельется через край и потечет на пол, затопляя все вокруг.
Сначала поток хлестал в раковину, но вскоре вентиль срывало, и черные брызги стекали по стенам, книгам и потолку. Когда вода плескалась на уровне колен, с полки падала книга в красном переплете, всякий раз именно она, и подплывала ко мне. На первом развороте лежала черно-белая фотокарточка, на которой я узнавала маму. Она смотрела пустым взглядом сквозь объектив, в пустоту. Рядом, приосанившись, стояла невысокая пожилая женщина в старомодном платье с белыми кружевами на воротнике и манжетах. Эта суровая дама со злыми глазами вызывала у меня ужас. Я знала, что если оглянусь, то увижу ее позади себя. Я слышала шорох юбок и тяжелое дыхание, я чуяла запах водорослей и мокрой прогнившей ткани. Однажды обернувшись, я больше никогда не смотрела в ее сторону. Дрожала и ждала, когда проснусь.
Сны заканчивались так же внезапно, как и начинались. Я плохо засыпала после них, плакала, звала маму, но никогда не видела ее лица, когда она приходила успокоить меня, его скрывала мгла. Все пространство заполнял мамин голос – спокойный, убаюкивающий, рассеивающий переживания и страхи. Тревожные звуки сна сменялись музыкой любви и покоя, музыкой, что слышали только два человека – мать и ее дочь.
Ночные кошмары оставили неизгладимую печать. До десяти лет меня преследовали призраки из снов в ванной комнате. Я боялась оставаться там одна, беспокоилась, принимая душ или включая кран, что напор сорвет вентиль, и черная вонючая вода веером разлетится по стенам…
Я не смогла заснуть. Стоило на минутку отключиться, как мерещились желтые глаза старухи, которые светились в темноте. Я разозлилась, швырнула подушку в стену и вскочила с постели. На скорую руку позавтракав и собрав сумку, я выдвинулась на учебу в институт. Мне, как никогда, хотелось отвлечься, поболтать с Маринкой о пустяках, чтобы выйти из состояния боязливого трепета, вызванного ночным кошмаром.
Но в институте поджидало еще одно разочарование: подруга решила вновь пропустить занятия. Я слушала в полудреме Бориса Глебовича, нашего преподавателя по археологии, который с увлечением рассказывал о Днепровских поселениях. Лекция была интересной, время от времени ребята задавали вопросы по фильму, просмотренному в начале пары. Борис Глебович вдохновенно потирал руки и дискутировал с нами. Затем он поднял тему о погребальных ритуалах, а я, на минутку прикрыв веки, отключилась и, вздрогнула всем телом, когда рядом со мной прогремел голос профессора: