Надежда Устинова – Медный обряд. Легенды Черного озера (страница 6)

Наш выбор упал на тоненький изящный браслет, к которому крепились крошечные звездочки-подвески с сапфирами. Пока Марина присматривала упаковку для подарка, я прошлась по отделу, изучая витрины, и вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. Помимо нас в зале находились влюбленные, которые были увлечены обручальными кольцами, и невысокая стройная женщина в темно-синем кардигане с золотыми пуговицами. С ней мы, будто бы, встречались ранее, но где? Я призадумалась и вспомнила. Это она неприлично долго разглядывала меня в автобусе. Кровь отхлынула от лица. Что ей нужно?

– Мы знакомы? – осмелившись, спросила я. Женщина растерянно кивнула и подошла ближе на пару шагов. Она выглядела молодо, только сеточка морщин в уголках уставших глаз и седина у корней волос выдавали реальный возраст. Стильный покрой кардигана подчеркивал точеную фигуру, а макияж, выполненный умелой рукой, выравнивал небольшую асимметрию лица.

Подруга отвлеклась от покупки и навострила уши, прислушиваясь к разговору.

– Ланская Светлана Леонидовна… Она ваша мать? – хриплым, неожиданно низким голосом спросила незнакомка.

Я замерла в одной позе и часто заморгала, слова застряли в горле. Защипало в носу. Как объяснить, чтобы не расплакаться?

– Да, – выдавила я, наконец. – Все так. Вы ее знали?

– Конечно, – грустно улыбнулась женщина. – Меня зовут Дарья Степановна, я работала с вашей мамой. Но, главное не это, – задумалась она. – Четырнадцать лет назад Светлана просила об одной услуге. Да… Она словно предчувствовала беду… Я ждала, когда вы станете взрослой, чтобы понять причину ее поступка. Я наблюдала за вами, Нелли, и не решалась заговорить, сомневалась, что вы готовы узнать правду. Но вы же… готовы, верно? Сможем ли мы увидеться через день, в десять утра? Можно было бы и завтра, но есть важное дело, которое я должна срочно завершить.

– Да, я хотела бы узнать о маме… Когда она пропала, ни я, ни отец не знали, где ее искать… – раскрасневшись от волнения, выпалила я с жаром.

– Тогда запишите, как меня найти.

Я разблокировала смартфон, открыла заметки и сохранила адрес.

Когда мы с Маринкой направились к выходу, Дарья Степановна окликнула меня:

– Нелли!

Я обернулась на пороге.

– Мать очень любила вас. А тот, кто любит, не пропадает без вести.

– Чего это она? – шепнула Марина. – Знаешь ее?

– Позже расскажу, – пообещала я. – Когда схожу к ней и все узнаю. Сейчас я не до конца все понимаю. Вдруг это розыгрыш?

– Хорошо. Пойдем к Оле, там ждут только нас. Все уже собрались.

Встреча с друзьями избавила на несколько часов от тревожных мыслей, включая ту, что я все равно вернусь домой. Эта обманчивая безмятежность продлилась до звонка в дверь. Я не сразу поняла, кому принадлежит тихий голос в прихожей. Алкоголь искажал звуки и цвета. Но, когда я столкнулась взглядом с Марком, то словно погрузилась в холодное озеро и ощутила, как в голове просветлело.

– Добрый вечер, – обратился он к Ольге и гостям, переминаясь с ноги на ногу и непрерывно пялясь в мою сторону. – Тёма, на пару слов.

Артем отодвинул в сторону бокал и, пошатываясь, подошел к брату. Я с интересом выглянула в прихожую, перегнувшись через край дивана. Марк говорил очень тихо, я предположила, что он уговаривает Артема ехать домой. Нахмуренные брови и резкая жестикуляция говорили о его недовольстве. Маринка толкнула меня локтем, и я обернулась.

– Ты чего? – спросила она.

– Да, так, – отмахнулась я. – Что у них там?

– Не обращай внимания, – подливая в мой бокал вино, сказала Марина. – Это я написала Марку сообщение. Тёме пора домой, ему нельзя налегать на спиртное, врач запрещает. Мы же не хотим испортить Оле праздник?

– Слушай, – шепнула я, косясь на прихожую, – хватит шифроваться. Я догадалась, что вы встречаетесь.

Марина вскинула изумленные глаза и вмиг протрезвела.

– Неправда, мы всего лишь друзья.

– У тебя взгляд меняется, когда говоришь о нем.

– И… Что ты об этом думаешь? – губы Маринки дрогнули, щеки заметно порозовели, она отвернулась, делая вид, что разглядывает картину на стене. – Осуждаешь, да?

– О чем шепчемся, а? – подсела к нам Оля и по очереди коснулась своим бокалом наших. Раздался хрустальный звон.

– Маринка, нас рассекретили, – рассмеялась я. – Мы шептались о Теме. Сейчас грозный брат заберет его домой, и бедняга останется без торта.

– Непорядок, – кивнула Ольга и вышла в прихожую. Черт дернул за язык. Подруга о чем-то быстро договорилась с Марком, и вскоре они вместе очутились в гостиной.

– Значит так, мальчики, – обратилась Оля к друзьям Сережи, которые оживленно играли в мафию и распивали на четверых бутылку коньяка. – Бар на сегодня закрывается. Будем пить чай.

Марк не растерял уверенности в большой компании. Он еще раз подошел к имениннице и с улыбкой вручил ей роскошную брошь с аметистовым лотосом. Сиреневые лепестки великолепно подошли к Олиному воздушному платью изумрудного цвета и подчеркнули красоту ее глаз. Надо же. Марк умеет искренне улыбаться.

Оля смутилась, ее пухлые щечки вспыхнули. Она поблагодарила за поздравление и убежала в кухню, ставить чайник. Я хотела встать и помочь ей, но, приподнявшись, поняла, что протрезвела лишь голова, но не тело. Марк присел рядом и вальяжно откинулся на спинку дивана. От его пиджака слабо повеяло дорогим парфюмом. Я с удивлением отметила, что меня не тяготит его присутствие, он словно смирился с тем, что оказался неправ. Хорошо. Это к лучшему.

Сережа принес чайник и разлил кипяток по кружкам. Я опустила в воду пакетик зеленого чая.

– Сейчас вернусь, – шепнула я Марине и, изо всех сил стараясь сохранить равновесие, вышла из-за стола.

Вернувшись, я с недоумением наклонилась над кружкой.

– Марин, что за фигня? Почему в моей кружке черная бурда? Разыграть решили? Сознавайтесь. А-а, кофе подсыпали, – покачнувшись, плюхнулась я на диван.

– Нелька, не буянь, – шутливо погрозила пальцем подруга. – Я только что пакетик вытащила. Пей свою зеленую гадость.

Марк напрягся и, вытянув шею, с интересом заглянул через мое плечо в кружку.

Я сглотнула, отгоняя приступ внезапной тошноты, и отпрянула от стола, но вовремя осеклась, чтобы избежать подозрений.

– В глазах потемнело. Действительно, чай, – не теряя самообладания, ответила я и присмотрелась к ужасной черной жиже, в которой, ко всему прочему, всплыла речная букашка.

– Так пей, если чай, – хмыкнула полупьяная Маринка. – И торт ешь. Вкуснотища, Оля сама стряпала.

Я оглянулась на Марка. Он терпеливо ждал, как я поступлю дальше. Комната кружилась, во рту пересохло.

Он коснулся моей руки и хмуро усмехнулся.

– Что, совсем плохо? Давай подвезу до дома?

Я с недоверием покосилась на Марка.

– Благодарю, я сама. На свежем воздухе полегчает.

Маринка придвинула к себе мою порцию чая и выдала:

– Тогда я за тебя чай выпью, нечего добру пропадать.

Я подошла к Оле, поблагодарила ее за угощение и поспешила выйти на свежий воздух.

На улице меня стошнило. Голова кружилась так, что я боялась сделать шаг, всюду чудилась черная вода. Она затапливала двор, колыхалась в лужах, хлюпала на зеленом газоне. Сознаться во всем Марку? А если он нарочно сбивает с толку? Все злоключения начались после встречи с ним. Или, может быть, виновата я сама? В том, что я и есть зло, я и есть ведьма…

В эту ночь у меня пропал сон. Свет от месяца серебрился сквозь полупрозрачные крылья штор, оставляя на полу узкие бледные полоски. Это сияние раздражало меня. Или я боялась уснуть. Сон перетекал в реальность и обратно. Я села у окна и смотрела, как ветер кружит лепестки отцветающих яблонь. Когда соседний дом залили розовые лучи рассвета, я улеглась в кровать и отключилась до позднего вечера.

Половина десятого утра, пустой, расхлябанный автобус, в мыслях туман, ничего не разобрать. К левому виску крадется ноющая, изматывающая боль, она медленно нарастает, становясь невыносимой. Я снимаю наушники, и ритмичная музыка сменяется монотонным гулом мотора. Моросит дождик, и вода растекается по пыльному стеклу сетью прозрачных капилляров. Мысленно окрашиваю эти дорожки в черный цвет. Зачем?

О чем хотела рассказать Дарья Степановна? Почему не поговорила с папой, пока он был жив? Да, вопросов больше, чем ответов на них.

Я постучала в дверь, обитую бордовым дерматином, единственную на площадке без номера. За ней раздался топот ног, шорох, и на пороге появилась молодая девушка в махровом халате горчичного цвета. Ее глаза и щеки покраснели от слез.

– Вам кого? – надтреснутым голосом спросила она, теребя в руках пояс от халата.

– А… Дарья Степановна здесь живет? – вопросом на вопрос ответила я, испытывая чрезвычайную неловкость от того, что пришла в неподходящее время.

– Жила, – всхлипнула девушка и провела ладонью по лицу, вытирая выступившие слезы. – Убили маму.

– Как убили? – я заморгала, пол под ногами дрогнул.

– Возвращалась домой поздним вечером, а ее… ножом в спину… – дочь Дарьи Степановны разрыдалась. – Сначала маму увезли в больницу, я приехала тут же. Сделали операцию. Она на пару минут пришла в сознание, а потом умерла. А вы… Нелли?

– Да. Дарья Степановна рассказывала обо мне?

– Она просила передать вам кое-что. Я сейчас принесу, подождите.

Через минуту девушка вернулась, держа на ладони небольшую картонную коробочку. Я не знала, что в ней, но догадывалась. От резкого прилива сил закружилась голова. Неужели Дарья Степановна знала о моем секрете? Откуда? От мамы?