Надежда Устинова – Медный обряд. Легенды Черного озера (страница 2)

– Привет, извини, что без предупреждения. Ты не занята?

– Конечно, нет, – рассмеялась я в ответ. – На улице дождь, домашку я вчера доделала. Проходи, чаю попьем. Ты по делу или просто?

– Да вот, поболтать зашла и попросить конспекты с прошлой лекции. Тимур Андреевич не спрашивал, где я?

Я высыпала печенье в вазочку, открыла коробку шоколадных конфет и включила чайник. Он радостно зашумел, встречая гостью.

– Не переживай, мы тебя прикрыли, – сообщила я Марине, – сказали, что ты пошла на прием к врачу. Но не забывай, послезавтра вводная лекция, Тимур Андреевич требовал стопроцентную явку. Будет подготовка к летней практике, кто не придет, того не допустят.

– Ага… Я вчера к родителям ездила, понимаешь? – призналась Маринка. Лицо у нее погрустнело. – Денег на оплату квартиры не хватило, а хозяйка уперлась, если, говорит, не отдашь на этой неделе, выселю.

– Ты же хвасталась, что заработала. Говорила, что помогала первокурсникам с рефератами.

– Ну да, заработала, только телефон сломался, пришлось новый покупать.

– Теперь-то как? – осторожно уточнила я, разливая чай по кружкам. – Наладилось все?

– Ага, долг я отдала, – Марина замолчала, взгляд у нее затуманился. Что-то ее тревожило, беспокоило, в такие моменты она глубоко уходила в себя. Пару раз я пыталась расспросить, что происходит, но жаловаться на трудности Марина не умела.

– Я же предлагала поселиться у меня, места всем хватит. Ты всегда знаешь, куда можно прийти, – напомнила я подруге.

Марина что-то сказала в ответ, но я не расслышала ее, поскольку у меня захватило дух, зазвенело в ушах, словно при падении с высоты. Чарующая энергия меди находилась рядом, я распознала ее по нахлынувшей эйфории. Глаза забегали, выискивая золотисто-розовый отблеск и, наконец, я приметила на сумочке Марины блестящую пирамидку-брелок с синими и красными стразами. Медь грела душу, сводила с ума, руки тянулись к манящей безделице. Меня привел в чувство громкий возглас Маринки:

– Эй, Нелька, ты в каких сейчас мирах?

Я вышла из ступора и, чтобы окончательно прийти в себя, отвела взгляд от сумки, поднялась на ноги, осмотрелась по сторонам. В руках колыхнулась дрожь, от волнения сбилось дыхание. Неужели все началось вновь? Два года никто не подозревал меня в воровстве, а сейчас я чуть не опозорилась перед лучшей подругой. Лицо залила краска.

– Откуда он у тебя? – показала я на брелок, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Получалось плохо. Я видела, что и Марина не слишком верит в случайный интерес.

– Ты про сувенир? Купила в четверг на ярмарке мастеров. Человечка одного ждала в парке, вот и побродила по рядам, чтобы время скоротать. Несколько браслетиков примерила, один особенно понравился, со змейкой из серебра. Спросила сколько стоит, так от ответа чуть не присела. Такие цены ломят! Ну, я развернулась, пошла обратно. А старик меня окликнул, говорит, купи, мол, это, и жди удачи в любви, – расхохоталась Маринка. – Я подумала, подумала и купила. А что? Товар копеечный. С чем черт не шутит? Вдруг повезет? – подмигнула она мне.

Я с мольбой взглянула на подругу и, неожиданно для себя, выпалила с жаром:

– А продай ее, пожалуйста? Если хочешь, заплачу больше.

– Ты точно здорова? – забеспокоилась Марина. – Голова не болит? Или… – ее губы расплылись в хитрой улыбке, – тебе нужна удача в любви?

– Нет, что ты, – отмахнулась я. – Какая любовь. Просто… Когда-то у меня был похожий брелок.

– А, по-моему, ты что-то скрываешь, не так ли? Интересненько. Ты расскажи, а потом подумаем, как нам привлечь удачу в любви, – Маринка подперла щеку рукой и мечтательно закатила глаза.

– Рассказать могу, – замялась я, глядя под ноги, – но моя история не слишком веселая. Стыдно вспоминать. И вряд ли ты в нее поверишь. Мне кажется, я замешана в чем-то необъяснимом, даже мистическом.

– Наша профессия как раз с этим и связана, – хмыкнула Марина, разворачивая конфету. – С необъяснимым и мистическим. За что и люблю археологию. Ну! Не жмись, выкладывай.

И впервые за свою жизнь я рассказала правду о таинственной медной лихорадке, начавшейся в детстве, об украденных сувенирах и внезапном исчезновении матери. Я живо описывала истории из детства и каждого человека, с которым сталкивала судьба в те годы. Марина, как зачарованная, внимательно слушала и с восхищением поглядывала на меня. Ей казались невероятными те события, которые со мной происходили, но она искренне сочувствовала и верила мне. Это читалось в выражении ее лица. Когда мой словесный поток иссяк, Маринка откинулась на спинку дивана и воскликнула:

– Полный отпад! Прости, – тут же осеклась она. – Я не про твою маму. Понимаю, тебе непросто рассказывать про нее.

– Ты думаешь, я нормальный человек? – перебила я подругу.

– Нель, я думаю, что у тебя определенно есть дар, но вот какой именно… Сложно сказать. Погоди, – она вскочила с места и оперлась ладонями о стол. – Значит, любая медная вещь погружает тебя в транс?

– Конечно, нет. Тогда бы моей шкатулки не хватило, – призадумалась я.

– Есть у меня один знакомый, он занимается эзотерикой, мистикой и прочими магическими штучками, – замялась Марина, глаза у нее вновь погрустнели. – Я могу договориться, чтобы он принял тебя. Зовут его Марк. Скорее всего, ты и сама виделась с ним пару раз. Помнишь Артема Рыкова с нашего курса? Марк – это его брат.

– Он такой же странный, как Артем? – усмехнулась я.

– Нет, он серьезнее, – отчего-то смутилась Маринка. – Да и Тема не так уж плох. Недавно влился в нашу компанию. Серега с ним подружился, я тоже наладила контакт. Мы давно общаемся, – виновато развела она руками. – Я и тебя звала. А ты все некогда, некогда.

– А как тебя угораздило познакомиться с его братом? Сознавайся, Маринка.

– Не вникай, – отвела глаза подруга. – Просто сходи к нему и покажи шкатулку, Марк даст дельный совет. Пойми, твое увлечение не так уж безопасно.

– Я понимаю.

– Эх, засиделась с тобой, пора мне, – засуетилась Марина, взглянув на экран телефона. – К трем часам ждут в библиотеке писать доклад. А это забери, – она отцепила медную пирамидку с рюкзака и вложила ее в мою ладонь.

Я не решалась позвонить Марку, всякий раз, когда рука тянулась к телефону, находила новые отговорки. Но любопытство распирало изнутри, и не давал покоя вопрос, окутанный тревожной тайной. Отчего медные безделушки, простые и невзрачные, становились такими притягательными? И… почему я незаметно для себя тянулась к вещи, завладевшей моим сознанием?

Опять нахлынули воспоминания. Я, шустрая пятилетняя девчонка, осваиваю просторы новой квартиры, в которую мы переехали после смерти бабушки, маминой мамы. Помню, как была очарована светлыми, просторными комнатами с большими окнами и высокими потолками. Я кружилась по комнате, а солнечные зайчики на стенах кружились вместе со мной. Помню, как плакала во сне, но отчего? Может быть, снились кошмары, которые заглядывали в дом с приходом темноты. Тени, бесчисленные призрачные тени скользили по стенам, протягивая ко мне длинные кривые пальцы. Вечерний сумрак был жутким, несмотря на свет от фонарей и окон соседнего дома. Я боялась заходить в родительскую комнату по вечерам и особенно – поворачиваться к двери спиной. Выключатель находился высоко, не дотянуться, не допрыгнуть. Невидимые глаза наблюдали за мной, обжигали холодом. Выход сливался со стенами. Я пугалась и бежала назад, выискивая на ощупь дверную ручку. Не было ничего страшнее, чем оказаться замурованной в одной комнате с монстрами.

Бывало, я просыпалась на полу и долго осматривалась, словно пыталась понять, где нахожусь, но постепенно привыкла к другому пространству, иной обстановке. Здесь было ничуть не хуже, чем в старом доме, но он вновь и вновь являлся во снах, будто мое сердце примотали бечевкой к фасаду. Там уже тринадцать лет живут другие люди, все перестроено, переделано, но каждый раз, стоя у ворот, выкрашенных в ярко-бирюзовый цвет, хочется на пару минут вернуться в прошлое.

Когда в квартире полным ходом шел ремонт, я радовалась любой возможности быть полезной и в ожидании нового поручения нетерпеливо прыгала возле отца, пока он, стоя на стремянке, прикручивал люстру к потолку или собирал мебель. Он смеялся и называл меня славной девочкой, папиной помощницей. А в перерывах мы собирались за столом на кухне и пили чай с нашими любимыми конфетами «Метелица». Какое чудесное было время!

Лето закончилось, из детского сада меня стал забирать папа, мама приходила домой поздними вечерами. Я чувствовала ее усталость и обеспокоенность, когда она читала на ночь книгу или обнимала перед сном. «Слишком много работы, родная моя, – говорила она, – не грусти, я люблю тебя так же, как и раньше. Скоро новый год, целая неделя выходных. Мы будем много-много времени проводить вместе». Я верила ей и ждала зимы.

Наступил декабрь, и мама уехала по «очень важным делам», обещая скорое возвращение. Мы недолго тогда говорили. Я сидела на потертом кожаном чемодане, а мамины руки держали мои. Она всегда так делала, когда хотела побеседовать о чем-то серьезном, словно надеялась через руки найти путь к душе.

– Возьми меня с собой, – упрямо твердила я, роняя слезинки.

– Я не могу. У меня взрослые дела.

– Когда ты вернешься?