Надежда Телепова – Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить (страница 6)
Логика наша была проста: раз мы сумели пройти испытания нашей преданности, это сможет и любая другая семья.
Секрет прост: сделай правильный выбор и живи согласно ему.
ЛИБО ты делаешь выбор в пользу посвященности супружеству – и тогда у тебя есть шанс иметь долгий и счастливый брак.
ЛИБО ты делаешь выбор в пользу чувственности («пока испытываю любовь, буду с тобой жить») – и тогда твой брак обречен.
Сделал выбор в пользу благодарности родительскому дому, прощению и заботе – в твоей жизни будет масса радости и благословений расширенной семьи.
Сделал выбор в пользу «детских травм» и восприятия своих родителей «токсиками», не удивляйся наличию проблем у себя и в личной жизни, и в самовосприятии, и в реализации перспектив; твои дети будут обделены вниманием тех, кто готов их любить, – бабушек и дедушек, ты не получишь благословений расширенной семьи.
Хочу сказать несколько слов по поводу «самой болезненной детской травмы», которую любят «обсасывать» специалисты по «детским травмам». «Самое страшное, – говорят они, – это ощущение себя нежеланным ребенком и знание, что родители не хотели тебя рожать».
На эту тему проведено много лонгитюдных (продолжительных, отслеживающих динамику во времени) исследований, которые подтверждают тот факт, что желанные дети, а это, как правило, старшие дети, рожденные не ранее чем через девять месяцев после свадьбы, идут по жизни более уверенно, самодостаточно и целеустремленно, нежели последующие, рожденные «по залету». Я не спорю с этим. Это факт. Однако при этом остается вопрос выбора, который исключает «стопроцентную перспективу обреченности».
Я лично консультировала таких клиентов, зацикленных на:
• концепции «собственной нежелательности»;
• неизгладимой вины родителей за «мою горькую судьбинушку»;
• стенаниях по поводу того, что родители не желают «каяться в пепле и прахе», дабы «искупить свою вину передо мной, ребенком-горемыкой».
Как же эти взрослые детки удивляются каждый раз, когда я отказываюсь «прорабатывать» их так называемую травму и уж тем более – убеждать их родителей вымаливать у этих дяденек и тетенек прощение.
Расскажу о выборе, который был сделан моим супругом.
…Его мама забеременела им в очень сложное для нее время: пьющий муж-абьюзер, безденежье, неуспеваемость в школе у старшего сына-первоклассника, проблемы на работе… Узнав о беременности, Мишина мама собралась на аборт. Именно в тот день в гости пришла ее двоюродная тетя Дуся, которая, узнав о намерении племянницы, встала в дверном проеме на колени: «Оля, прошу тебя! Оставь ребенка! Молить Господа буду, чтобы он был твоим счастьем и опорой! Я помогу тебе вырастить его! Только оставь!» Благодаря бабе Дусе моему мужу подарили жизнь.
С самого раннего детства Михаил слышал историю своего рождения и от мамы, и от бабы Дуси, для которой он был светом в окошке и которая называла его не иначе как «молёный-прошёный». Я эту историю узнала одной из первых в серии семейных преданий Телеповых, а имя бабы Дуси, которая к тому времени умерла, всегда звучало с огромной теплотой из уст мужа. Никогда я не слышала от него упреков в сторону своей мамы по поводу его «нежеланности». Наоборот, бабуля Оля, его мама, всегда была важной женщиной для мужа. Она стала прекрасной свекровью для меня, замечательной бабушкой для наших детей, с годами я полюбила ее как родную маму.
Про то, что это, оказывается, была страшнейшая из «детских травм», которая (по идее) должна была «разрушить его изнутри и сковать его потенциал», мы с мужем узнали на одном из тренингов в Университете, когда учились на факультете психологии.
Именно тогда мы поняли важную вещь: в психологии есть чушетрансляторы. Их важно распознавать, а их учение отсеивать, иначе – беда и для тебя, и для людей, которые к тебе обращаются за помощью.
Нам с мужем часто задавали вопрос, каким образом удается не тонуть в потоке информации, определять чушь и отделять «пшеницу от плевел». Нам в этом помогли две вещи:
• то, что мы пришли в психологию, имея за плечами опыт преодоления кризисов не только в нашей жизни, но и в жизни других людей, которые были у нас на разных семейных выездах; один из преподавателей в Университете как-то сделал нам комплимент, сказав, что таких, как мы – всего 5 % – тех, кто приходят в психологию не с мотивом «разобраться в себе», а желая поделиться знаниями и опытом с другими;
• то, что мы пришли, будучи верующими людьми, знакомые с Законами и принципами, данными человечеству Свыше, что позволило нам сразу просеивать все нами слышимое через «сито» общечеловеческой этики и определять, что мы будем использовать в нашей практике, а что категорически отметем как противоречащее законам Добра.
Вывод по этой главе: важно делать верный выбор в своей жизни во всем, в том числе и в решении, касающемся «кого слушать», «что читать» и «на что ориентироваться».
Глава вторая
«Живительный бутерброд прощения»
Пока вы совсем не разочаровались в психологии и не запутались в том, что же делать дальше, я расскажу вам про технику «Живительный бутерброд». Для этого я начну главу с исповеди Анны и на ее примере покажу вам принцип построения бутерброда.
«Мне 34. Со стороны – все “в шоколаде”: фигура, рост, ум, карьера, три иностранных языка, свой дом в Сочи в 15 минутах пешком от моря, квартира в Москве, где бываю наездами по работе три-четыре раза в год, подумываю о недвижимости в Европе… В общем, все есть, но чего-то не хватает для счастья. Знаю: не хватает семьи. Недостатка в мужском внимании нет. Но ничего не получается. Воспитана так, заменить на: в случайные отношения не вступаю. На сожительство сознательно не иду. Но вляпываюсь с завидной периодичностью.
Мой первый. Эльчин.
В 20 лет, во время моего обучения в университете, закрутился роман с иностранцем из богатой семьи. Я, молоденькая девчонка из общежития, была в восторге от его имени (Эльчин), от его обходительности (манеры и ухаживания безупречны), от его щедрости (если ресторан – то только самый лучший; когда моя мама заболела и нужен был врач, то он нашел самого именитого, не скупясь на гонорар; решила снять квартиру, он доплачивал, чтобы я могла ее снять в хорошем районе)…
Так продолжалось почти два с половиной года, пока мы не закончили учебу. Он уехал к себе в Азербайджан, обещая «все устроить и решить насчет нас», примерно год продолжалась наша трогательная переписка, потом он предложил мне приехать к нему, потому что он соскучился, и, чтобы понравиться его родителям; я приехала в отпуск, он меня привез в апартаменты с видом на море, все закрутилось красиво и страстно, с родителями он меня знакомить не торопился, а потом однажды утром, когда он уже ушел на работу, в номер постучались…
Все оказалось банальщиной: выяснилось, что он уже полгода как женат – родители нашли ему невесту, жена беременна, у нее проблемы со здоровьем, секса у них нет, но есть прочные семейные узы, основанные на уважении, общем семейном бизнесе и ожидании сына. Откуда я это узнала? Так из уст его жены, которая в то утро пришла ко мне в уютное гнездышко любви в сопровождении своего грозного старшего брата. Ее старший брат мне популярно объяснил значение имени “Эльчин” (в переводе с тюркского это “представитель своего народа”). Я стала собирать вещи, они услужливо протянули мне заранее купленный билет на самолет и отвезли меня в аэропорт.
Не буду рассказывать детали, как я потом отключила все поползновения Эльчина в мою сторону…
Мой второй. Гена.
Мне 27. Я успешный менеджер с перспективами и с квартирой в Москве. Не переставала думать о собственной семье. Он – брутальный силовик. Все как в фильмах про копов: мачо, недельная щетина, немногословность, конкретика. Познакомились на презентации нашего предприятия – он отвечал за службу охраны – и уже на второй встрече, когда меня позвал в ресторан, сказал: «Ты мне нужна. Времени на сантименты у меня нет. Готова по-серьезному – я тоже готов». Наши встречи в течение двух месяцев ограничивались совместными поглощениями ужинов два-три раза в неделю – то на моей территории, то на его – просмотрами фильмов, интересных ему, а также он привел меня на новогодний корпоратив в одну из фирм, где он опять же отвечал за охрану. Везде меня представлял “моя любимая и единственная”.
Все мои вопросы о его семье, его родителях и его прошлом оставались без ответа или пресекались шутками типа: “Любопытной Варваре на базаре нос оторвали” и “Все ты обо мне узнаешь, как время придет, и еще больше влюбишься!”
О чем мы говорили? Да обо всем, только не о самом главном, но он очаровал меня своими правильными размышлениями о семье, сути человека и человечества. Он рассказывал о своих рабочих буднях, вспоминал что-то из детства, внимательно слушал мои рассказы и размышления.
Случались эпизоды, которые меня напрягали. Если мое мнение кардинально не совпадало с его, он повышал голос, выдавал аргументы, из которых явно делался вывод о моей некомпетентности в данном вопросе и неопытности. Для него крайне важно было спрашивать, когда мне кто-то звонил: “Кто это? По какому поводу?”; а каждый раз, когда звонки были от мужчин – будь то мои коллеги, начальство или подчиненные – Гена проявлял массу недовольства и глупых претензий: “Не слишком ли много в твоей жизни мужиков?”