Надежда Телепова – Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить (страница 18)

– Я проникся тем, что Вы говорите, – сказал он нам после второй встречи. – А можно я вам иногда буду звонить? Просто так? Нам можно звонить из телефона-автомата внизу, в холле. А то звонить можно, а мне звонить некому…

(Для справки: тогда сотовые не были столь распространены, как сейчас, поэтому связь в основном осуществлялась по проводному телефону.)

Мы с Игорем созванивались раз в неделю, как правило, по средам. Потом он окончил школу, уехал в другой город, поступил в техникум, связь мы с ним потеряли.

…Однажды после семинара в одном из городов к нам подошла красивая молодая пара.

– Вы не узнаете меня?

– Игорь!

Мы обнялись, мужчины пожали друг другу руки, Игорь представил свою очаровательную жену:

– Раечка.

Раечка протянула бумажный пакет с дорогой парфюмерией.

– Это вам. Примите, пожалуйста! От чистого сердца! Вы так много сделали для Игоря. А значит, и для меня, и для нашей дочки!

– Надежда Николаевна, Михаил Николаевич, это – не просто слова, – в глазах Игоря блеснули слезы. – Вы вряд ли помните всех моих друзей из детского дома – из нас шестерых только я остался живой, здоровый, счастливый, на свободе. Это все потому, что я тогда твердо понял для себя: все дело в личном выборе и нечего винить маму с папой, учителей. Пить или не пить – я решил и не пью. Заниматься сексом с доступными девчонками или ждать по-честному свою, любимую жену – я решил, и я дождался. (Раечка прижалась к нему, улыбнулась, ее ямочки на щеках очаровательно заиграли.)

Прощать родителей или злиться – я решил, и я простил, и моей матери, которая с новым мужем обитает на севере, каждый месяц доставкой заказываю пиццу, чтобы напомнить себе, что я ее простил и благословил.

(Игорь нежно провел рукой по волосам Раечки.) Вы знаете, это мне помогает особенно ценить и любить свою любимую жену, ее маму и папу, которые стали нашей дочке такими классными бабушкой и дедушкой, а мне – родными людьми.

Встречаясь с подростками в возрасте от 12 до 19 лет, я всегда им напоминаю, что:

• семья – это та самая социальная группа, тот самый круг, в котором ты учишься любить, прощать, заботиться, признавать свои ошибки и совершенствоваться… или не учишься (если решил дистанцироваться в обиды и претензии);

• воспринимай родительскую семью, в которой ты пока находишься, как тренажер для приобретения важных навыков человечности и взаимодействия;

• как только ты вышел за пределы детства (преодолев 10–11 лет жизни), поговорка «жизнь в твоих руках» работает без сбоев: что ты сам выбираешь в отношении себя и близких людей, так и будут строиться твои социальные связи, в том числе и внутри семьи;

• пользуйся чудо-перспективами работы над собой после того, как у тебя открылись глаза на несовершенство твоих родителей.

Когда ты родился, твои мама и папа несли полную ответственность за детско-родительские отношения. Постепенно, по мере твоего роста, ты тоже включался в процесс. Начиная же с подросткового возраста акценты ответственности за качество взаимоотношений с родителями резко смещаются.

Весь будущий арсенал взаимоотношений теперь напрямую будет зависеть от того, что выбирает САМ человек [25, 30].

Родители, что могли, дали; как могли – воспитали; чему могли – научили; что знали – передали. До 18 лет, правда, они перед законом несут ответственность за то, чтобы ребенок был одет, обут, социально безопасен и образован, но в этико-моральном ключе формирования внутренних убеждений все зависит исключительно от личного выбора юноши или девушки.

К сожалению, зачастую подростки выбирают опцию агрессировать против «токсичных родителей», высказывать им разные претензии, поучать и указывать им «место», и все это исходя из «выкопанных» травм. Занятие тупиковое, разрушительное и губительное, но попытки склонить меня к выражению сочувствия по поводу «травмированности» встречаю постоянно. Например, такие:

• «Я хотела заниматься танцами, а меня родители засунули на скрипку!»

• «Я пришла к маме с вопросом, а она меня отправила куда подальше, потому что, видите ли, устала!»

• «Отец, помню, когда учил со мной физику, постоянно орал и давал “леща”…»

Благодаря тому, что я активна в соцсетях и они являются моей визитной карточкой, ко мне редко обращаются люди с «вывернутыми наизнанку ценностями». Дело в том, что я не ставлю перед собой задачи «пиариться», «продвигаться», «монетизироваться». Цель моя – насколько это в моих силах – защищать любимую профессию, развенчивая разного рода чушь. Мои соцсети – площадка для единомышленников, а не дискуссионный клуб, где могли бы резвиться хейтеры – их я «баню» сразу (хотя специалисты по развитию и монетизации соцсетей говорят, что именно хейтеры – важное условие для быстрого роста числа подписчиков). Сразу таковых отсылаю «в бан», как и тех, кто на моем аккаунте пытается пиарить себя и циничные утверждения по типу:

• «институт семьи умирает»;

• «родителей надо воспринимать как отработанный материал, иначе завязнешь в прошлом»;

• «измена / любовные отношения без всяких обязательств – норма в современном обществе»;

• «дети родителям ничего не должны, потому что не просили их рожать» и т. д.

Подавляющее большинство моих подписчиков и клиентов – люди адекватные, которые, даже если и запутались в ценностях и убеждениях, желают «вырулить» и жаждут верных ориентиров. Очень редко, по какому-то недоразумению, все же обращаются ко мне «обиженные тети и дяди», упивающиеся своими «травмами от родителей-токсиков». Таковым я говорю сразу, дабы не тратить ни свое время, ни их средства: «Если вы хотите быть несчастненьким, ваше право, но это – не ко мне. Хотите выливать свои обиды и претензии на родителей? Я – не ваш психолог. Но если Вы желаете собственное “д&рьмо” обратить в удобрение, я готова вас в этом процессе сопровождать».

Это – выбор, который молодые люди делают сами: либо тонуть в ядовитых эмоциях и упиваться незрелостью, либо взрослеть.

Взросление я имею в виду не биологическое, но интеллектуальное, нравственное, личностное.

Отечественные и зарубежные педагоги и психологи, среди которых Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин, В. В. Рыжов, Т. В. Драгунов, Д. И. Фельдштейн, Э. Эриксон, Э. Берн, Г. Коллинс и другие, отмечают в своих работах важность становления личности с подросткового возраста как необходимое условие для формирования устойчивости к асоциальному/рискованному/деструктивному поведению. Становление личности рассматривается этими учеными и исследователями наряду с понятием взросления.

Д. Б. Эльконин в своих работах по этому вопросу выделяет две категории готовности к взрослению: объективную готовность и субъективную готовность.

Объективная готовность – это внешнее проявление взрослости; она рассматривается в таких аспектах, как труд, учеба, взаимоотношения со сверстниками, внешний облик, поведение, построение ответственных отношений с противоположным полом и др.

Субъективная готовность – внутренняя, социально-моральная сторона, которая проявляется в стремлении отстоять свое мнение, наличии, защите и отстаивании собственных взглядов и морально-этических представлений, способности к самообразованию. [37]

Соответственно, человек, который «идет за толпой», не имея собственного мнения, тонет в ядовитых эмоциях и претензиях к родителям и ко всему миру, безответственно относится к своим функциональным обязанностям, его устраивает выбор не взрослеть.

Д. И. Фельдштейн считает, что вышеназванные показатели взросления, перечисленные в работах Д. Б. Эльконина, имеют отношение к взрослению личности подростка только в том случае, если он стремится творчески проявить себя, самовыразиться, самоутвердиться через социально значимые дела и отношения. [31]

Самоутверждающийся за счет обид и претензий, разрушающий сложившиеся отношения из-за своих эгоистических амбиций, высказывающий претензии к людям и Богу – сознательно не желает взрослеть. Он становится опасен как для самого себя, так и для окружающих людей.

Г. Коллинз утверждает, что подростковый возраст – это, в первую очередь, возраст выбора собственной идентичности, когда подросток стремится найти ответы на определяющие его идентичность вопросы [42]:

«Кто я?» (личностная идентификация): кто я как сын/дочь? Как брат/сестра? Как мужчина/женщина? Как будущий специалист: врач/бизнесмен/строитель? Как семьянин: муж/жена? отец/мать?..

«Какой я? Во что я верю?» (морально-нравственная позиция и ценностные ориентиры): я верю в ценность семьи или в то, что я сам по себе? Я верю в любовь или секс? Я верю в силу отношений или в силу власти и денег? Я верю в посвященность или во взаимопользование? Я верю в важность заботы о родителях или в то, что я обязан лишь детям?..

«С кем я?» (социальный статус личности): я с теми, кто транслирует мораль и нравственность, или с теми, кто провозглашает эгоцентризм и гедонизм? Я с теми, кому важны ценности семьи или с теми, кто провозглашает свободу от всяких обязательств? Я с теми, кто честен и праведен или с теми, кто разнуздан и «легко идет по жизни»?..

В. В. Рыжов, наряду с остальными исследователями, обращает внимание на то, что СМИ, интернет-пространство, произведения массовой культуры – обрушивают на молодых людей лавину всевозможных, часто противоречащих друг другу образов, причем абсолютное их большинство не имеет ничего общего с реалиями конкретного социума. Одни молодые люди сбиваются с толку, попадая в зону риска, другие продолжают пребывать в состоянии поиска основы для самоидентификации. [20]