Надежда Суворова – Зайка (страница 9)

— Что?

— Что лицо — это не про красоту. А про то, чтобы человек мог посмотреть на себя и не испугаться.

Надежда несколько секунд молчала.

Эта фраза не была похожа на выдумку. Для выдумки она была слишком неровной и слишком точной.

— Хорошо, — сказала она. — Дальше.

Он провёл ладонью по лицу.

— Она говорила, что хочет уйти.

— Когда?

— Уже весной. В апреле.

— И что именно она говорила?

— Что у неё остался последний долг. Что она закроет его — и всё.

— “И всё” — это как?

— Что больше не будет этим заниматься.

— А вы?

Он не понял.

— Что — я?

— Что вы сделали, когда это услышали?

Он посмотрел на неё почти растерянно.

— Ничего.

— Почему?

— Она сказала, что справится сама.

— И этого вам хватило?

Он не ответил.

Надежда подождала. Потом спросила снова:

— Я спрашиваю не про сейчас. Сейчас уже поздно. Я спрашиваю про тогда. Тогда вам этого хватило?

— Да, — сказал он очень тихо.

— Потому что вы ей доверяли?

Он помолчал.

— Я думал, что да.

— Нет, — сказала Надежда. — Не поэтому.

Он поднял глаза.

— А почему?

— Потому что вам было удобно не спрашивать дальше.

Он ничего не сказал.

— Вы не спросили сумму?

— Нет.

— Не спросили, кому она должна?

— Нет.

— Не спросили, к кому она поедет на этот “последний” раз?

Он молчал слишком долго, и Надежде даже стало странно, как человек может так долго смотреть в одну точку, когда ответ уже очевиден.

— Нет, — сказал он наконец.

— Почему?

Он выдохнул сквозь зубы.

— Не знаю.

— Нет. Знаете.

Он опять замолчал. Потом, не поднимая головы, сказал:

— Потому что если бы я начал спрашивать, пришлось бы что-то делать.

Надежда ничего не ответила. Только смотрела на него.

— И вы не хотели? — спросила она.

Он долго сидел неподвижно.

— Я не был уверен, что имею право вмешиваться, — сказал он.

Надежда усмехнулась без улыбки.

— Самая удобная форма бездействия, — сказала она. — Назвать его уважением к чужим границам.

Он поднял голову.

— Это не так.

— Правда? Тогда как?

Он сжал челюсть.

— Я не хотел давить.

— Нет, — сказала Надежда. — Вы не хотели знать, насколько всё плохо. Это не одно и то же.

Он отвёл взгляд к окну.

— Может быть.

— Не “может быть”.

Он помолчал.

— Да.

В кабинете стало очень тихо.