Надежда Суворова – Зайка (страница 8)
— Очень предусмотрительные друзья.
Он не отреагировал.
— Я выбрал её, — продолжил он. — Заказал на вечер.
— Почему именно её?
Он пожал плечами.
— Не знаю.
— Нет, — спокойно сказала Надежда. — Так не бывает. Люди всегда выбирают почему-то. Даже если потом делают вид, что это случайность.
Он чуть заметно нахмурился.
— У неё было лицо, как будто она не хочет там быть, — сказал он. — Не как у остальных. Не наигранно. Просто… усталое. Я подумал, что с ней можно будет хотя бы молчать.
Надежда не перебила.
— Она приехала в белом пуховике, — сказал он. — И в варежках с зайцами. Я сначала подумал, что она не туда попала.
— Почему?
— Слишком обычная.
— Не слишком похожая на женщину, которую вы вызывали?
Он после короткой паузы кивнул.
— Да.
— И это вас зацепило?
Он ничего не сказал, но промолчал так, что ответ и без того был ясен.
— Дальше, — сказала Надежда.
— Я открыл дверь. Она стояла и смотрела на меня, будто ждала, что я сейчас скажу что-то обычное. А я сказал: “Проходи”. Потом сделал чай. Заказал еду.
Надежда слегка откинулась на спинку стула.
— И это должно меня впечатлить?
— Нет.
— Тогда зачем вы это рассказываете?
Он не сразу нашёлся.
— Потому что для неё это, кажется, было важно.
— Для неё или для вас?
Он поднял на неё усталый взгляд.
— В каком смысле?
— В прямом, — сказала Надежда. — Мужчины часто очень любят свою версию собственной порядочности. “Я не был как остальные”. “Я сразу понял, что она особенная”. “Я заказал ей еду”. Всё это очень красиво звучит потом, когда женщина уже мертва и ничего не может ни подтвердить, ни опровергнуть.
Он побледнел ещё сильнее.
— Я не пытаюсь выглядеть лучше, — сказал он.
— Правда?
— Да.
— Тогда рассказывайте дальше без красивых мест.
Он замолчал. Потом кивнул, будто признал условие.
— Мы разговаривали, — сказал он. — Всю ночь почти. Она не сразу сказала, как её зовут. Сначала называла имя с сайта. Потом — настоящее. Кира.
— И?
— И всё. Я написал ей потом. Она ответила. Мы встретились ещё раз.
— За деньги?
Он едва заметно поморщился.
— Сначала да.
— А потом?
— Я всё равно давал ей деньги.
— То есть тоже да.
Он промолчал.
Надежда дала тишине повиснуть подольше. В тишине люди иногда договаривают честнее.
— Что она рассказывала о себе? — спросила она.
— Немного.
— Мне не нужно “немного”. Мне нужно — что именно.
Он сцепил пальцы крепче.
— Что сбежала из дома. Что у неё отчим. Что мать ей не поверила. Что сначала училась. Потом работала. Что зимой чуть не замёрзла. Что потом… пошла туда, куда пошла, потому что нужны были деньги.
— На что?
— Сначала на учёбу. Потом на комнату. Потом просто на жизнь.
— Она говорила, кем хотела быть?
Он ответил сразу — видимо, это запомнил хорошо.
— Визажистом.
— Уверенно.
— Да.
— Почему это запомнили?
Он посмотрел на неё и впервые за всё время ответил без паузы:
— Потому что она говорила об этом так, как люди обычно говорят о чём-то настоящем. Не как о мечте даже. Как о работе, к которой просто пока не дошла.
Надежда снова взяла ручку.
— Рассказывала что-нибудь конкретное?
— Да. Что красила девочек в колледже. На выпускные. Бесплатно. Что ей нравилось, когда человек после зеркала начинал держаться иначе. Она сказала… — он запнулся.