Надежда Суворова – Позднее волшебство (страница 3)
Срок прибытия: немедленно.
Первичный обряд меры должен быть проведён до рассвета.
Отказ от обряда невозможен.
Сохранение тайны магического мира является первым законом».
Виолетта дочитала до конца и спокойно сложила лист.
Очень спокойно.
Так спокойно, что даже Малина посмотрела на неё с интересом.
— Нет, — сказала Виолетта.
На листе появилась новая строка.
«Отказ невозможен».
— Я умею читать.
Строка потемнела.
— Это не приглашение, — сказала Виолетта. — Это похищение с хорошей канцелярией.
Малина запрыгнула на стул.
— В сущности, да.
— И тебя это устраивает?
— Меня устраивает, когда меня кормят вовремя. Остальное я оцениваю по обстоятельствам.
— Обстоятельства следующие: я не поеду неизвестно куда с неизвестно кем, потому что бумага в воздухе считает себя законом.
Конверт сложился сам, поднялся выше и вспыхнул мягким фиолетовым светом.
Свет прошёл по кухне, коснулся стен, пола, окна, дверной ручки. На секунду квартира стала прозрачной. Не исчезла, а раскрылась слоями. За стеной кухни Виолетта увидела не соседнюю квартиру, а тёмный двор с каменными чашами. За окном не мокрую московскую улицу, а узкий мост над пропастью. Под потолком, там, где обычно собиралась тень от лампы, проступили тонкие линии, похожие на трещины.
В этих трещинах что-то шевельнулось.
Малина выгнула спину.
— Виолетта.
Она впервые произнесла её имя без насмешки.
Из трещины у потолка вытянулся палец.
Длинный, чёрный, слишком тонкий. Потом второй. Потом ладонь.
Виолетта попятилась.
Комната стала холодной. Не зимней, не сквозняковой, а мёртвой. Вода в стакане на столе покрылась тонкой плёнкой льда. Осколки чашки на полу зазвенели. Из трещины полезла рука, за ней плечо, потом голова без лица, только глубокая тень под чёрной тканью.
Малина бросилась вперёд.
И изменилась.
Не выросла до чудовищных размеров, не стала другим зверем, не потеряла своей круглой серой важности. Но вокруг неё вспыхнуло янтарное сияние, а тень от кошки на полу стала огромной, гибкой, хищной, с ушами, похожими на острые листья.
Малина ударила лапой по воздуху.
Существо отдёрнулось.
Виолетта схватила со стола нож для бумаги. Маленький, серебристый, совершенно бесполезный против того, что вылезало из потолка. Но рука сама выбрала предмет, а держать что-то было лучше, чем не держать ничего.
— Что это?
— То, что пришло раньше них, — сказала Малина.
— Раньше кого?
— Тех, кто опоздал.
Существо снова потянулось вниз.
Виолетта подняла нож.
Серебристое лезвие вспыхнуло.
Не ярко, не красиво, не как в кино. Просто по металлу прошла тонкая линия света, как по краю рассвета. Виолетта вдруг почувствовала, что держит не нож, а вопрос. Острый, точный, давно заданный. И если направить его правильно, мир будет обязан ответить.
Она ударила не по руке существа, а по воздуху между ними.
— Уходи.
Слово вышло негромким, но кухня вздрогнула.
На стенах проступили тени дверей. На полу круги старых печатей. Магниты сорвались с холодильника и закружились вихрем. Существо рванулось вниз, но Виолетта вдруг увидела то, чего не было видно раньше: тонкую чёрную нить, протянутую от его груди куда-то за пределы квартиры.
Не думая, она перерезала её светящимся лезвием.
Существо беззвучно раскрыло рот.
Трещина на потолке схлопнулась, как закрытая книга. Холод исчез. Стакан с водой треснул. Магниты посыпались на пол.
Виолетта осталась стоять посреди кухни с ножом в руке.
Малина сидела рядом и тяжело дышала.
— Я его убила?
— Нет.
— Хорошо.
— Ты отрезала его от прохода.
— Это лучше?
— Ненадолго.
Виолетта медленно положила нож на стол.
Руки у неё не дрожали. Это удивляло. Где-то внутри всё дрожало, но руки оставались спокойными. Так бывало на сложных объектах, когда вокруг начинали спорить, шуметь, требовать невозможного, а она вдруг становилась холодной и очень ясной.
Сначала удержать конструкцию.
Потом разбираться, кто виноват.
— Мне нужны объяснения, — сказала она.
— Будут, — ответил чужой голос из прихожей.
Виолетта обернулась.
Зеркало, которое она поставила лицом к стене, снова висело на своём месте.