Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 76)
— Если ты сейчас скажешь что-нибудь умное, я тебя придушу.
— Не скажу. Скажу, что чай остынет.
Это было так по-дурацки, так по-живому и так кстати, что Медора вдруг рассмеялась.
Не от радости.
От перегруза.
От облегчения.
От того, что если не смеяться, придётся либо сесть на пол, либо начать кусать чужие служебные бумаги.
Лионел подошёл ближе.
Он остановился не сразу у контура, а почти рядом с Медорой — ближе, чем требовалось для проверки точки, портала или чужой схемы.
Несколько секунд он смотрел на неё так, будто хотел убедиться не в том, что
— Ты как?
— Жива, — сказала Медора.
— Это не ответ.
— Для сегодняшней смены — почти официальный отчёт.
Лионел хотел усмехнуться, но почему-то не смог. И это оказалось страннее любой магии.
Минерва смотрела на стойку, на дверь, на портал, словно сверяла видимую реальность с каким-то внутренним стандартом.
Потом коротко кивнула.
— Пока — да.
— Очень успокаивает это «пока», — сказал Лионел.
— Я стараюсь быть честной.
Сорг поднял контейнер с диском двумя руками.
— Это я забираю.
— Забирайте, — сказала Медора. — И тележку тоже.
— Естественно.
— И если кто-нибудь ещё попробует сюда притащить чужой адрес, я хочу заранее получить право ударить его чем-нибудь по голове.
Минерва взяла свой чай и сказала почти задумчиво:
— Обычно я против самодеятельности.
— Но?
— Но сегодня вы заслужили обсуждение исключений.
Медора вышла из контура.
Ноги были ватные. Не совсем свои. Будто она не стояла, а полчаса удерживала на спине шкаф с документами. Рубэн был прав: надо было не доводить себя до состояния, когда простая еда кажется актом высшего милосердия. Но Рубэн, к сожалению, слишком часто оказывался прав в местах, где это раздражало.
Она взяла со стойки стакан.
Чай был всё ещё тёплый.
Не горячий, как раньше, но хороший. Крепкий. Горьковатый. С травой и чуть слышной дымной нотой от картонной крышки.
— Так, — сказала Медора, отпивая. — Теперь плохая часть: что это было началом, а не концом?
Никто не ответил сразу.
И именно это ей не понравилось больше всего.
Сорг поставил контейнер ближе к двери.
Лионел скрестил руки на груди.
Кот сел ровнее.
Минерва опустила стакан.
— Потому что, — сказала она, — узел был не единственный.
Медора медленно отняла чай от губ.
— Что?
Минерва достала из кармана ещё две маленькие металлические пластины.
Одна была погнута.
Вторая почти оплавлена по краю.
— Это мы нашли у футляров. Они были частью той же схемы, но слабее. Эти сняли раньше. А основной — сидел на тележке. Значит, точку вели не одним каналом. А с запасом.
— То есть кто-то очень хотел, чтобы у нас здесь перестало быть у нас здесь, — сказала Медора.
— Именно.
— И это всё ещё кто-то, кого мы не поймали.
— Да.
Лионел тихо выругался.
Кот свёл уши.
Сорг посмотрел на дверь так, будто уже мысленно вышел во двор и очень многим испортил вечер.
Медора поставила стакан.
Сытая усталость внутри неё ещё не успела исчезнуть, но теперь к ней добавилось кое-что другое. Спокойнее злости. Холоднее страха. Очень неприятное, очень собранное понимание, что сегодняшний день не был случайной катастрофой. Его собрали. Подготовили. Подвезли. Подписали. Навели. И если бы они чуть-чуть не успели, если бы Рубэн не заметил, если бы бирка не выпала, если бы кот вёл себя чуть менее мерзко, если бы она не удержала в голове запах точки, скол на плитке и дурацкую жёлтую ручку, то сейчас здесь уже могло быть совсем другое место.
И её бы просто вычеркнули оттуда, где она уже успела стать своей.
— Ладно, — сказала Медора очень тихо. — Тогда давайте уже узнаем, кто именно решил, что может прийти в мой пункт и переставить ему имя.
Минерва посмотрела на неё.
И на этот раз в её лице было не раздражение, не сухое уважение и не усталость.
Что-то ближе к согласию.
— Вот теперь, — сказала она, — можно начинать работать по-настоящему.
Глава 17
Настоящая работа редко начинается красиво.