Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 75)
Не в температуре.
В названии.
Медора это ощутила так, как ощущают слово, которое вот-вот сорвётся с языка, но пока ещё не произнесено вслух.
Ей вдруг на секунду показалось, что вывеска над дверью немного другая.
Что проход к складу лежит не там.
Что стеллажи стоят не в том порядке.
Что соседняя стена дальше, чем должна быть.
И главное — что это место как будто ждёт не её.
Очень тихо.
Очень уверенно.
С расчётом на то, что уставший человек сам подумает: ну да, наверное, так и было.
— Нет, — сказала Медора вслух.
— Держите, — сказал Сорг.
Крюк вошёл глубже.
По диску прошла тонкая тёмная дрожь.
И тогда в голову полезло чужое.
Не образами. Хуже.
Уверенностью.
Спокойной, деловитой уверенностью, что здесь не
— Нет, — повторила Медора уже жёстче.
— Факты, — сказала Минерва.
— Утром дверь плохо закрывается, если кто-то держит ногой коробку.
Сорг работал молча. У него по виску медленно ползла жила.
— На третьем стеллаже сверху лежит возвратная сковородка с отколотой ручкой.
Кот довольно поднял голову.
— И мешок тумангрыза под стойкой, — сказал он.
— Молчи, — процедила Медора. — Я и так знаю.
Чужая уверенность снова навалилась.
На этот раз тоньше.
Ей показалось, что она не помнит запах этой точки.
Не помнит, как скрипит пол у дальней стены.
Не помнит, с какой стороны утром падает свет на стойку.
Будто всё это принадлежало не ей, а какому-то другому человеку, более подходящему, более законному, более правильному для схемы.
Она сжала пальцы.
Почувствовала ногтями собственную ладонь.
— У нас пахнет пылью, картоном и слишком умным котом, который орёт с шести утра.
— Возражаю, — сказал кот.
— И ещё дешёвым пластиком от новых контейнеров, — продолжила Медора. — И чаем, который всегда остывает слишком быстро.
Диск в руках Сорга резко щёлкнул.
Минерва вскинула голову.
— Ещё. Быстро.
Медора посмотрела на стойку и вдруг с ясностью вспомнила, как здесь сидел серый кот в её первое утро. Как смотрел на неё так, будто уже всё про неё понял и не слишком этим впечатлён. Как первая клиентка принесла карту желаний и хотела вернуть уважение. Как из портала сыпались жалобы. Как точка дёргалась, сопротивлялась, держалась, возвращалась.
И вместе с этим пришло настоящее.
Не красивое.
Не высокое.
Настоящее.
— Тут всегда слишком жарко возле сканера, если лампа моргает. На нижней полке справа лежат запасные бланки, которые всё время кончаются не вовремя. У дальнего стеллажа у стены скол на плитке. У меня под кассой лежит жёлтая ручка, которая пишет только из злости. И это моя точка.
Последние три слова она сказала так резко, что сама вздрогнула.
Диск под крюком Сорга треснул.
Не громко.
Но с тем приятным сухим звуком, который издают вещи, когда у них наконец отбирают право портить людям жизнь.
В ту же секунду весь воздух в пункте качнулся.
Тележка содрогнулась.
На миг показалось, что стены действительно сдвигаются. Что угол справа длиннее. Что окно уже. Что портал стоит глубже. Что вывеска над дверью вот-вот сменит букву.
А потом всё прошло.
Резко.
Как судорога.
Как ложь, у которой кончилось дыхание.
Минерва выдернула диск из крепления и швырнула его в приготовленный металлический контейнер. Сорг захлопнул крышку. Контейнер сразу задрожал, но остался закрыт.
Тишина ударила по ушам.
Медора стояла внутри контура, тяжело дыша, и чувствовала, как под ногами пол снова становится просто полом. Не спором. Не выбором. Не чужой геометрией.
Просто своим местом.
Кот первым нарушил молчание.
— Ну наконец-то.
Медора медленно повернула голову.