Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 74)
Потом поняла.
— Нет.
— Да, — сказала Минерва.
— Почему сразу я?
— Потому что точка держится за вас сильнее всего.
— Это кто решил?
Кот поднял лапу.
— Я.
— Твоё мнение тут не считается.
— Ещё как считается. Я местный.
Минерва тоже не выглядела особенно сомневающейся.
— После сегодняшнего — вы. На вас уже отзывается книга учёта. На вас реагирует контур. Вы первая заметили рассогласование не головой, а телом.
— Это вообще не звучит как награда.
— Так и не должно.
Медора посмотрела на бирку, на диск, на тележку, потом на свои ладони.
Кожа на пальцах ещё помнила тепло стакана и горячей шаурмы. И это было почти обидно. Потому что есть вещи, после которых хочется просто сидеть и молчать, а не становиться носителем точки в процессе логистического изгнания.
— Что нужно делать? — спросила она.
— Встать в контур, — сказал Сорг. — Взять точку на себя. И пока мы снимаем узел, не дать ей отозваться на чужое имя.
— Это как?
— Не перепутать, кто ты и где стоишь, — ответила Минерва.
— Очень исчерпывающе.
— Лучших слов нет.
Лионел неожиданно сказал:
— Ей нужен не только ответ. Ей нужно понимать, за что держаться.
Все посмотрели на него.
Он чуть пожал плечом, недовольный тем, что вообще заговорил.
— Что? У меня сегодня много свободного времени и незапрошенного участия.
Минерва кивнула.
— Верно. За факты. За простые факты. За вывеску. За дверь. За полки. За кота, к сожалению, тоже. За то, что делает точку ею. Никакой поэзии. Никакой лишней символики. Чем грубее и точнее, тем лучше.
— Это мне подходит, — сказала Медора.
Кот фыркнул.
— Я бы поспорил насчёт грубее.
— Тебя никто не спрашивал.
— Какой день.
Сорг уже расчищал пространство у портала. Минерва поставила тележку ближе к контуру и приготовила инструменты. Лионел отошёл к стене, но не слишком далеко. Вид у него был такой, будто он сам не верит, что снова остаётся на чужом спектакле, однако что-то внутри не даёт уйти.
Медора сняла пальто.
Потом шарф.
Потом поставила стакан с чаем на стойку.
Воздух возле портала был чуть холоднее остального помещения. Не морозный. А скорее сосредоточенный. Как бывает в комнате перед очень неприятным разговором.
— Готовы? — спросил Сорг.
— Нет.
— Хороший ответ.
— Но давай уже.
Она встала в медный контур.
Сначала ничего не произошло.
Потом пол под подошвами будто очень тихо вздохнул.
Не громко. Не магически. Просто так, как иногда вздыхает старый дом, когда в него снова входят свои.
Медора закрыла глаза.
— Не закрывайте глаза, — сразу сказала Минерва.
— Почему?
— Потому что чужое имя любит темноту.
— У него отвратительный вкус.
— С этим спорить не буду.
Медора открыла глаза и посмотрела прямо перед собой.
На портал.
На стойку.
На сканер.
На стеллажи.
На наклонённую табличку технического перерыва.
На кота, который сел на край прилавка, как чёртов домашний идол, отказывающийся признавать собственную декоративность.
— Начали, — сказала Минерва.
Сорг поддел тонким крюком чёрный диск у основания тележки.
Минерва положила ладонь на край контура.
И сразу что-то изменилось.
Не в свете.