Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 72)

— Ты сейчас говоришь как человек, который уверен, будто мной можно командовать.

— Нет. Я сейчас говорю как человек, который не любит смотреть на чужую дурость в голодном состоянии.

— Очень нежная формулировка.

— Я весь соткан из нежности. Просто специи мешают.

Лионел усмехнулся и открыл дверь.

Они вышли обратно во двор.

Воздух показался прохладнее, чем раньше, но теперь это было даже приятно. В одной руке у Медоры был чай. Во рту ещё оставалось тёплое послевкусие чеснока, перца, лаваша и мяса, будто еда решила не отпускать её сразу, а ещё немного поддержать на обратном пути.

Окна Малины светились спокойно.

Не тревожно. Не враждебно. Просто светились.

Медора посмотрела на дверь своего пункта выдачи и вдруг очень ясно почувствовала две вещи одновременно.

Во-первых, она всё ещё ужасно устала.

Во-вторых, теперь у неё снова были силы вернуться.

— Ну что, — сказал Лионел, идя рядом. — Нас, вероятно, снова ждёт катастрофа.

— Вероятно.

— Но хотя бы не натощак.

— Вот это, — сказала Медора, поднимая стакан с чаем, — уже можно считать стратегическим преимуществом.

Глава 16

Возвращаться после нормальной еды в место, где тебя с высокой вероятностью ждут заговор, чужая схема и Минерва, было удивительно человеческим занятием.

Не героическим.

Не умным.

И уж точно не тем, о чём потом приятно рассказывать людям с хорошей работой, чистыми рукавами и убеждённостью, будто судьба всегда предупреждает заранее.

Нет. Это было именно человеческое занятие: сделать несколько шагов обратно, пока в руке ещё тёплый стакан, во рту держится привкус чабреца и перца, в животе наконец поселилось что-то, кроме злости, и очень старательно притворяться, будто ты идёшь не к новой неприятности, а просто на смену.

У двери Малины Лионел остановился.

— Надо признать, — сказал он, глядя на вывеску, — сытый человек переносит абсурд несколько организованнее.

— Ненадолго, — заметила Медора.

— Но уже что-то.

Она толкнула дверь плечом.

Внутри ничего не взорвалось.

Это уже радовало.

Минерва стояла у стойки и разговаривала с Соргом. Вернее, Сорг говорил, а Минерва слушала с таким лицом, что любому здравомыслящему собеседнику захотелось бы заранее признать часть вины, даже если он всего лишь проходил мимо. Кот сидел на стуле, как на троне, и наблюдал за происходящим с видом существа, уверенного, что без него люди давно перепутали бы не только маршруты, но и собственные имена. Невенка и Иренка уже ушли. Вместе с ними ушло громкое общественное участие, и воздух в пункте стал чище.

О вчерашнем Максимилиане теперь напоминали не человек, не голос и даже не след его высокомерия, а последствия.

Слишком ровно сложенные бумаги, пустое место у стены, где раньше стоял чемодан, и общее ощущение, что чужую ложь из помещения вынесли быстрее, чем её запах. Она больше не занимала стойку, не спорила, не улыбалась с видом человека, который заранее всё просчитал. Но где-то под полками, в маршрутах, в цифрах и в этих невозможных восьмистах сорока двух заказах всё ещё оставалась её тень.

Минерва первой подняла глаза на вошедших.

— Семнадцать минут и сорок секунд, — сказала Минерва. — То есть вы почти уложились в разрешённое нарушение.

— Чай, — сказала Медора, ставя на стойку бумажный стакан.

Минерва посмотрела на него так, будто решала, считать ли это подкупом.

Потом взяла.

— Это смягчающее обстоятельство, а не оправдание.

— У вас удивительно человеческий словарь для человека вашего склада, — сказал Лионел.

Минерва перевела на него взгляд.

— Вы ещё здесь.

— Я уже тоже это заметил.

Сорг хмыкнул и посмотрел на Медору.

— Лучше?

Она прислушалась к себе. Голова больше не звенела. Руки перестали быть чужими. Мир снова выглядел местом, где можно хотя бы пытаться что-то сделать, а не просто падать в обморок на фоне логистических преступлений.

— Лучше.

— Хорошо, — сказал Сорг. — Потому что пока вы ели, мы успели проверить то, что весь день делало вид, будто просто лежит в углу. — Разумеется, — отозвалась Медора. — Две вещи плохие. Одна — хуже. — Начинайте с хуже. После шаурмы я стала храбрее.

Кот одобрительно дёрнул хвостом.

— Вот за это я её и не увольняю.

— Ты никого не нанимал, — сказала Медора.

— Но внутренне очень многих удержал.

Сорг достал из внутреннего кармана ту самую бирку маршрута и положил на стойку. Глянцевая поверхность блеснула под лампой холодно, почти насмешливо.

В графе точки назначения по-прежнему стояла не Малина.

Озёрная. Пункт выдачи.

Медора почувствовала, как неприятно холодеет под рёбрами то место, куда несколько минут назад так хорошо легла еда.

— Её проверили, — сказал Сорг. — Не подделка. Настоящая техничка внутреннего потока. Служебная. Однодневная. Такая печатается не вручную и не в подвале.

— Значит, нас действительно переписывали, — тихо сказала Медора.

— Не вывеску, — кивнула Минерва. — Точку внутри сети. Для схемы. Для маршрутов. Для груза. Для всех тех, кто смотрит не глазами.

— Зачем? — спросил Лионел.

— Затем, что если точка перестаёт быть собой в маршруте, она недолго остаётся собой во всём остальном, — сказала Минерва.

— Успокаивает.

— Я не для этого говорю.

Она отпила чай.

Судя по тому, как едва заметно изменилось её лицо, Рубэн попал не только со временем, но и с крепостью. Это придало Медоре немного сил уже просто из соседской вредности.

— А две плохих? — спросила она.