Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 57)
— Это не так убедительно.
— Для двора убедительно всё, что сказано уверенно.
Кот уже сидел на стойке, вылизывая лапу так, будто именно он всё это и организовал.
Лионел стоял рядом с массажёром в руке и смотрел на Максимилиана почти с сожалением.
— Надо признать, — сказал он, — вы испортили мне несколько месяцев довольно изящно.
Максимилиан посмотрел на него.
— Вы слишком много о себе думаете.
— А вы, кажется, уже слишком мало.
Это было неплохое завершение, но Медора в тот момент думала не о нём.
Она смотрела на книгу учёта.
На строки, которые всё ещё слегка тёпло мерцали на бумаге.
На то, как спокойно теперь стояли вещи.
Как правильно лежали коробки.
Как лампа на стойке больше не меняла цвет сама собой.
Как даже чемодан у стены теперь выглядел не опасным, а просто очень виноватым.
Она это чувствовала так же ясно, как боль в пальцах от правдивой ручки.
— Всё, — сказала Медора тихо.
И только после этого поняла, что сказала это не схеме.
Не врагу.
Не злу.
А самой точке.
Сорг выпрямился во весь рост и наконец официально, почти с удовольствием произнёс:
— Максимилиан, региональный координатор по развитию сети, вы задержаны до разбирательства воздушной инспекцией, внутренним контролем и, если я правильно понял выражение лица этой женщины, ещё и подъездным мнением.
Невенка кивнула.
— Очень жёстким.
— Ужас, — сказал кот без тени сочувствия.
Максимилиан попытался что-то ответить, но именно в этот момент бумажный пакет, лежавший всё это время на полу у ног Лионела, лопнул по шву.
Из него вывалились
И одна совершенно нелепая, тёмно-синяя пара мягко, но с поразительной точностью упала Максимилиану прямо на плечо.
В зале повисла секундная тишина.
Потом Иренка пискнула.
Потом Лионел закрыл лицо ладонью.
Потом Рубэн отвернулся и кашлянул в кулак.
Потом кот медленно, с глубочайшим наслаждением произнёс:
— Вот теперь удача наконец пришла туда, где была нужнее всего.
Даже Минерва не выдержала. Очень коротко, почти бесшумно, но всё-таки рассмеялась.
Максимилиан стоял под лапой дракона, с треснувшим кольцом на руке и с мужскими трусами на плече, и это было настолько точно, настолько окончательно унизительно и настолько в духе
По крайней мере, на сегодня.
Позже все разошлись не сразу.
Невенка дала показания так, будто читала обвинительное заключение перед трибуналом благоустройства. Иренка подтвердила всё, что помнила про лампу, вывеску и мужчину в тени, а потом ещё долго смотрела на Медору с тем сочувствием, которое появляется у чувствительных людей, когда они понимают, что чужой день был гораздо хуже их собственного. Рубэн принёс ещё чай. Жун сел уже без дрожи. Минерва забрала портфель Максимилиана, чемодан, кольцо и все бумаги так аккуратно, словно боялась не испачкаться, а перепутать доказательства с мусором.
Сорг вызвал воздушную группу. Двое драконов прибыли уже в сумерках, молчаливые, злые и явно без чая, что делало их особенно опасными. Максимилиана увели без скандала. Вид у него был теперь не поверженный, а отложенный — как у проблемы, которая знает, что вернётся в другом виде. Это Медоре не понравилось. Но пока у неё не было сил ненавидеть будущее заранее.
Когда дверь за последним из посторонних наконец закрылась, в зале остались только свои.
Сорг.
Минерва.
Лионел.
Кот.
Тумангрыз в корзинке.
И Медора.
Она стояла посреди своего пункта и смотрела на последствия дня.
На жалобы под стойкой.
На коробки.
На стеллажи.
На согнутую красную ленту.
На книгу учёта, всё ещё раскрытую на свежих строках.
На лампу, теперь спокойно тёпло-жёлтую.
На пустое место у стены, где раньше стоял чемодан.
На портал, который молчал так чинно, будто с утра вообще не выплёвывал из себя чужую канцелярскую боль.
— Ну, — сказал кот. — Теперь можно либо пить чай, либо умирать.
— Предпочту первое, — сказала Медора.
— Разумно.
Сорг уже сидел у стойки и смотрел на чайник так, как люди смотрят на высшую форму справедливости.
Минерва закрывала чемоданчик. Её лицо вернулось к обычной строгости, но теперь Медора уже видела, что под этой строгостью живёт что-то вроде уважения. Очень сдержанного. Почти болезненного. Но всё-таки.
— Вы хорошо держали точку, — сказала она.
— Это звучит как комплимент.