Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 53)
— И?
— И нам надо сделать её совсем собой. Не временно закрытой. Не раздражённой. Не инвентаризационной. А собой.
— Ты сейчас говоришь как человек, который уже придумал что-то ужасное, — сказал кот.
Минерва посмотрела на Медору.
— Кто открывает точку утром?
— Я.
— Кто закрывает вечером?
— Я.
— Кто считает остатки?
— Я.
— Кто раскладывает по ячейкам?
— Я.
— Кто знает, где реально лежит каждая вещь, даже если система врёт?
Медора несколько секунд молчала.
— Тоже я.
Минерва кивнула.
— Вот. Значит, точка держится не на акте передачи и не на новых бумагах. Она держится на внутреннем учёте.
Сорг медленно моргнул.
— А это уже мысль.
Лионел опустил массажёр.
— Подождите. Вы хотите сказать, что точку можно удержать не магией, а... инвентаризацией?
— Не просто инвентаризацией, — сказала Минерва. — Честной полной сверкой. Если точка в слух назовёт себя через весь свой реальный состав, ей будет намного сложнее навязать чужую роль.
— То есть надо перечислить всё, что здесь есть? — спросила Медора.
— Всё, что составляет
— Это сколько?
Кот посмотрел на стеллажи.
— Долго.
— У нас нет долго, — сказал Сорг.
— Тогда быстро и точно.
Максимилиан, которого всё ещё держали у стойки, очень тихо рассмеялся.
— Вы серьёзно собираетесь победить меня складской сверкой?
— Нет, — сказала Медора, медленно поднимаясь с пола. — Я собираюсь победить вас тем, что вы слишком давно считаете живые места схемой.
Она посмотрела на стеллажи.
На ячейки.
На коробки.
На сканер.
На старую кружку у чайника.
На расписание смен.
На табличку
На кота.
На жалобы, которые всё ещё лежали на полу.
На сумку-бегуна, сидящую теперь смирно.
На тумангрыза в корзинке.
И поняла, что Минерва права. Точка — это не вывеска и не бумага. Точка — это ритм, вещи, память, запах, маршрут рук, порядок мелочей и человек, который знает, где на самом деле лежит всё то, что система периодически теряет.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда делаем.
— Что именно? — спросил Лионел.
Медора взяла правдивую ручку крепче.
— Оформляем
Снаружи в дверь уже колотили всерьёз. Невенка, кажется, пыталась организовать общественное давление. Иренка что-то взволнованно доказывала. Рубэн, судя по голосу, держал рубеж, но делал это уже на чистом человеческом упрямстве.
Сорг навалился на Максимилиана сильнее.
— А с этим что?
Медора посмотрела на него.
Максимилиан уже не улыбался. Просто ждал. И именно это было хуже всего. Он всё ещё считал, что успеет. Что у них не хватит времени. Что жизнь маленькой точки рассыплется раньше, чем кто-то успеет назвать её по-настоящему.
— Пусть слушает, — сказала Медора.
— Это даже унизительнее, чем я ожидал, — тихо заметил кот.
— Для кого? — спросила она.
Кот посмотрел на Максимилиана.
— Для правильного ответа выбери сам.
Медора подошла к стойке, выдернула из-под лапы дракона чистую книгу учёта, положила рядом правдивую ручку и очень ровно, очень спокойно сказала:
— Все замолчали.
И, к её собственному удивлению, все действительно замолчали.
Потому что в этот момент это было уже не просьбой.
Это было началом.
Глава 14
Это было началом не крика и не драки.