Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 55)
Про Рубэна, стоящего по правую сторону от входа, и про запах шаурмы, который въелся в порог настолько, что без него вход уже казался бы не своим.
Когда она произнесла вслух имя Рубэна, за дверью тут же раздался его голос:
— Я здесь.
Как будто точка сама услышала знакомую опору и подтвердила.
Лампа на стойке стала тёпло-оранжевой.
Чемодан у стены недовольно щёлкнул замком сильнее.
Максимилиан резко сказал:
— Достаточно.
Никто не отреагировал.
Он дёрнулся сильнее, пытаясь освободить руку, но Сорг уже не просто держал его, а удерживал с тем тяжёлым, почти счастливым упрямством, которое бывает только у очень уставших существ, наконец получивших повод делать неприятное официально.
— Не мешай процессу, — сказал дракон.
— Вы не понимаете, что сейчас делаете.
— Ложь, — сказала ручка.
— Замолчите вы все!
Это прозвучало уже не как контролируемое замечание. Как срыв.
В тот же момент кольцо на его руке вспыхнуло чёрным ещё раз.
Служебная дверь за шторой распахнулась шире.
Из коридора потянуло чужим холодом и запахом мокрого кирпича.
И одновременно с этим чемодан у стены раскрылся снова.
Теперь уже широко.
Пластиковая папка с актом в руках Медоры дрогнула так сильно, что ей пришлось прижать её локтем к боку.
— Лионел! — крикнула Минерва.
Он понял раньше, чем успел подумать.
Не кинулся к Максимилиану.
Не кинулся к чемодану.
Он просто развернулся и изо всех сил швырнул кружку-термос прямо в раскрытую глубину чемодана.
Кружка вошла туда без звука.
Потом изнутри донёсся короткий глухой удар.
И чемодан захлопнулся с таким возмущением, будто его личное пространство оскорбили предметом повседневного пользования.
Кот зажмурился от удовольствия.
— Вот за это я его уже почти люблю.
— Ты отвратительно избирателен, — сказала Медора, всё ещё не переставая писать.
Но это сработало.
Чемодан закрылся.
Хотя бы на секунду.
Этого хватило, чтобы она продолжила.
— На точке есть люди, которые приходят не только за вещами, но и с собственным шумом, недовольством, глупостью, усталостью и правом на свой qr-код. Это часть её обычной жизни. Точка знает своих раздражающих, случайных, ворчливых и настойчивых посетителей и не путает их с чужими.
— Это обо мне? — спросил Лионел.
— Частично, — сказала Медора.
— А я и не спорю.
Минерва наклонилась к книге и, не спрашивая разрешения, добавила сама:
— На точке есть внутренняя процедура отказа. Она срабатывает, когда сюда входит то, что пытается стать своим без права на принадлежность.
Ручка приняла её слова легко.
Вешалки, разложенные на полу, тихо перестроились обратно в обычную путаницу. Батарейки в жестянке перестали звенеть. Сумка-бегун совсем успокоилась и даже, кажется, постыдно отвернулась от чемодана.
За служебной дверью послышался короткий удар. Потом второй.
Кто-то снаружи всё ещё пытался попасть внутрь.
Сорг резко повернул голову.
— Он не один.
Жун у шторы побледнел ещё сильнее.
— Маркул.
— Уверен? — спросила Медора.
— Да. Он никогда не ломился. Всегда открывал тихо.
— Значит, кольцо на том конце не работает, — сказала Минерва.
Она посмотрела на треснувшее кольцо на руке Максимилиана.
И улыбнулась. Впервые по-настоящему зло.
— Наконец-то.
Максимилиан дёрнулся в лапах дракона.
— Вы все не понимаете, насколько это больше вас.
— Понимаем, — сказала Медора, не поднимая головы. — Просто вам не повезло нарваться на место, которое вы считали маленьким.
Она писала уже быстро. Почти без остановки.
О том, как здесь с утра всегда пахнет картоном, пылью, чаем и тем, что где-то рядом кто-то уже недоволен.
О том, что вещи здесь выдают только по коду и никак иначе.
О том, что если система врёт, правда всё равно лежит на полке, в ячейке, в памяти рук, в раздражении конца смены, в привычке проверять всё дважды.
О том, что
Когда она написала последнюю фразу, в книге вдруг стало очень тихо.