Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 50)
Тот самый узкий кожаный портфель, который он так аккуратно поставил на стойку и за всё это время ни разу не оставил без внимания.
Медора почувствовала, как у неё внутри щёлкнуло.
— Что у вас в портфеле?
Максимилиан даже не посмотрел на мышку.
— Бумаги.
— Ложь, — сказала ручка.
— Да заткнись ты уже, — впервые за всё время сказал он, и ровно в этой короткой вспышке раздражения, в одном-единственном движении правой руки, когда он резко подтянул портфель ближе, Медора увидела кольцо.
Плоское. Тёмное. На правой руке.
Жун за шторой выдохнул так, будто его ударили.
— То же самое.
Максимилиан замер.
Слишком поздно.
Минерва увидела тоже. И Сорг. И Лионел. И даже кот, который никогда не интересовался чужими украшениями, поднял голову так резко, будто перед ним наконец показали предмет, который давно пахнул неправдой.
— Не надо, — сказал Максимилиан очень спокойно, глядя на них по очереди. — Сейчас у вас есть редкая возможность не доводить ситуацию до грубости.
— Поздновато вы вспомнили о вежливости, — сказал Сорг.
— Я о вежливости и не говорил.
Медора не сводила глаз с кольца.
— Это вы открывали служебную дверь.
— Разумеется, не лично.
— Но кольцо ваше.
Он пожал плечом.
— Некоторые вещи эффективнее, когда ими пользуются не самые заметные люди.
— Например, Маркул.
— Да.
— И Брайл.
— И он тоже, пока не начал бояться.
— Вы выносили груз через мой пункт ночью?
— Не я. Но через вашу точку — да.
— И хотели сделать из
— Не драматизируйте. Это был бы технический перенос функционала. Название — декоративная часть.
— Ложь, — сказала ручка.
Лионел уже не смеялся. Он смотрел на Максимилиана с той тихой сосредоточенной злостью, которая всегда опаснее крика.
— А меня зачем водили по кругу? — спросил он.
Максимилиан повернул к нему голову. И впервые за всё время в голосе у него появилось что-то вроде настоящего интереса.
— Потому что вы были удобны.
— Для чего?
— Для доступа. В старых узлах очень многое до сих пор держится не на печатях и не на кодах, а на типе фигуры. На том, кого место готово принять как носителя. Вы подходили. Но плохо управляемо. Поэтому вас вели мягко.
— Через трусы? — спросил кот с неподдельным восхищением.
— Через случайные допуски, — сухо сказал Максимилиан. — Так точнее.
— Это уже не мягко, — сказал Лионел.
— Зато эффективно.
Медора вдруг поняла одну простую вещь.
Он не просто пришёл за бумагами.
Он пришёл, потому что время истекало. Потому что точка уже пошла не туда. Потому что первая схема сломалась, а вторая ещё не закрылась. И он был здесь не как победитель.
Он был здесь как человек, которому срочно нужно руками дотянуть то, что не успела сделать сеть.
Она очень медленно спросила:
— Вам нужна моя подпись?
Максимилиан посмотрел на неё.
— Нет.
— Тогда что?
Он мягко улыбнулся. Почти снова стал тем самым спокойным человеком у двери.
— Ваше согласие.
— В чём разница?
— Подпись — формальность. Согласие — это когда точка перестаёт сопротивляться через вас.
— И как вы собирались это получить?
Он бросил короткий взгляд на портфель.
Вот тут-то всё и стало окончательно ясно.
— Там ещё одна бумага, — сказала Медора.
— Несколько.
— Для меня?
— В том числе.
— Не открывайте, — тихо сказала Минерва.
— И не собиралась.
Максимилиан положил ладонь на портфель.
— Вы переоцениваете драму, Медора. Если бы вы просто отдали акт и позволили мне завершить внутреннюю передачу, к утру всё уже стабилизировалось бы. Точка работала бы. Люди получали бы свои заказы. Вы даже остались бы на месте. В каком-то смысле вас это вообще не должно было касаться.