Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 44)
— С самого честного, — сказала Минерва и посмотрела на правдивую ручку.
— Нет.
— Да.
— Я уже один раз ею написала внутренний акт. Этого мало?
— Недостаточно.
Медора взяла ручку с той обречённой осторожностью, с какой люди обычно берут в руки доказательство против себя. Минерва подала ей чистый лист.
— Кладёте рядом с предметом и просто подписываете его так, как он себя называет.
— А если он себя никак не называет?
— Тогда хотя бы попытайтесь.
— Это звучит как начало психиатрического срыва.
— У нас просто мало времени на изящные формулировки.
Сорг сел рядом, как тяжёлый бронзовый памятник административному терпению.
— Начинайте со служебного пакета.
Медора положила лист рядом с серым пакетом, коснулась бумаги ручкой и, почти не надеясь на приличное поведение мира, вывела: «служебный пакет».
Ручка коротко дёрнулась.
Под её рукой на листе проступили другие слова. Не её почерк, не чужой, а какое-то ровное, сухое письмо без следов личности.
Минерва прочла вслух:
— Основание входа.
В зале стало тихо.
— Очень мило, — сказала Медора. — Просто чудесно.
— Дальше, — сказал Сорг.
Вторым шёл изящный футляр. Медора не стала даже притворяться, будто верит в его бытовую невинность. Поднесла лист, коснулась ручкой.
На бумаге проступило: «настройка узла».
— Уже лучше, — сказал кот. — То есть хуже. Но яснее.
Третьими были вешалки. Самые обычные на вид. Белые, аккуратные, даже скучные. Ручка чуть замедлилась, будто сама не верила в эту степень лицемерия.
— Распределение ролей, — прочла Минерва.
— Я ненавижу их, — сказала Медора.
— Ещё не за что, — отозвался кот. — Они только начали.
Батарейки оказались «подпиткой фона». Мягкий шевелящийся пакет — «малой поправкой движения», и только после этого Медора с ужасом поняла, что держит на коленях вовсе не милую бытовую гадость, а один из рабочих инструментов перенастройки. Она немедленно отодвинула пакет подальше.
Шкатулка называлась «памятью точки».
Конверт — «документальным согласием».
Тонкая серая книжка после короткой паузы объявила себя «журналом перехода».
— Вот, — сказал Жун и даже слегка подался вперёд. — Вот его нельзя раскрывать просто так.
— Почему?
— Потому что если он пустой, он ждёт записи. А если ждёт записи, то возьмёт первую подходящую.
— И что для него подходящее? — спросила Медора.
Жун посмотрел на неё с такой усталой честностью, что ответ уже был лишним.
— Вы.
Медора положила ручку на стойку и некоторое время молча смотрела на книжку.
— Я не хочу быть подходящей ни для чего.
— Это редко кого спрашивают, — сказал Сорг.
Второй футляр оказался «закреплением». Мужские трусы на удачу — «случайным допуском». На этом месте Лионел закрыл глаза и тихо, очень устало рассмеялся.
— Конечно.
— Не вижу повода для иронии, — сказала Минерва.
— А я вижу. Меня три месяца водили по следу через вещь, которая называется случайным допуском.
— В вашем случае это даже поэтично, — заметил кот.
Лионел посмотрел на него.
— Я когда-нибудь узнаю, почему ты меня так ненавидишь?
— Я тебя не ненавижу. Ты просто удобно разочарован.
Лампа из первой волны определилась как «внешнее настроение точки». Стельки — «маршрутный шаг». Цилиндрический контейнер — «звуковой порог». Сумка-бегун — «вывод единицы». Плоская коробка без маркировки долго молчала, а потом выдала: «резервный обмен».
— Прекрасно, — сказала Медора. — Я всё поняла и ничего из этого не люблю.
Минерва сидела на корточках напротив разложенных вещей и выглядела так, будто если бы ей сейчас дали в руки ответственное лицо всей сети, она бы не закричала, не ударила, не устроила сцену. Она бы просто заставила его читать это вслух до глубокой личной ломки.
— Теперь видите? — сказала она. — Они не просто хотели провести груз. Они собирали здесь вторую точку.
— На моей? — спросила Медора.
— Да.
— И я в этой схеме кто?
Минерва кивнула на пластиковую папку с последним конвертом.
— Человек, через которого точка должна была признать замену законной.
— Я начинаю сожалеть о своей ответственности на работе.
— Это здоровое чувство, — сказал Сорг.
Снаружи кто-то снова дёрнул ручку, потом ещё раз. На этот раз грубее. Рубэн уже не отвечал. Видимо, в какой-то момент даже его терпение к постороннему населению имело предел.
Медора встала.
— Я на минуту.
— Не уходите далеко, — сказала Минерва.
— А вы обещаете, что без меня здесь ничего не попытается выбрать нового держателя?