Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 43)
Медора открыла глаза.
— И что теперь?
Сорг посмотрел на экран.
Минерва — на длинные футляры.
Жун — на пластиковую папку с актом.
Лионел — на мышку-прорицатель.
Кот — на дверь.
И только потом все одновременно поняли одну простую вещь.
Они действительно только что остановили первую схему.
А значит, ночью придут за второй.
Глава 11
После некоторых побед хочется не праздновать, а просто посидеть лицом в ладонях и помолчать.
Медора позволила себе ровно восемь секунд. На девятой в дверь снова начали стучать.
Не так, как стучат люди, уверенные в праве на справедливость. И не так, как стучат проверяющие. Обычный клиентский стук — упрямый, бытовой, слегка обиженный самой мыслью, что где-то существует закрытая дверь и она относится лично к нему.
— Началось, — сказал кот.
— Оно и не прекращалось, — отозвалась Медора.
Сорг тяжело поднял голову от экрана сканера и посмотрел на дверь так, будто она давно уже задолжала ему объяснительную.
— Кто первый пойдёт разговаривать с населением?
— Тот, кто меньше всего ненавидит людей, — сказала Минерва.
Все помолчали.
Потом медленно посмотрели на Рубэна, который всё это время стоял у стойки и пил чай так невозмутимо, словно пришёл не в центр попытки сетевого переворота, а на чужую, немного шумную кухню.
— Нет, — сказал он сразу.
— Почему? — спросила Медора.
— Потому что я и так уже полдня спасаю вам репутацию без договора.
— Я составлю договор, — сказал кот.
— Вот уж нет.
Стук повторился, теперь уже с нервным раздражением.
Медора поднялась с коробки.
— Я сама.
— Лицо у тебя слишком честное для закрытой точки, — сказал кот.
— А у меня есть другое?
— Сейчас нет.
Она подошла к двери, не открывая, и громко сказала:
— Сегодня выдачи не будет. Внеплановая инвентаризация.
Снаружи повисла короткая тишина. Потом женский голос спросил:
— А сколько это по времени?
— Пока не закончим.
— А когда закончите?
— Когда инвентаризация перестанет быть внеплановой.
— Это не ответ.
— Другого нет.
За дверью что-то недовольно пробормотали. Потом шаги всё-таки ушли.
— Ты была груба, — заметил Лионел.
— Я была правдива. Это хуже.
— Иногда лучше.
— В ПВЗ никогда.
Медора вернулась к стойке. Сканер по-прежнему молчал, но теперь тишина была другой — не рабочей, а настороженной, как будто сама система обиженно прислушивалась, кто именно посмел вырвать у неё привычный ритм.
Минерва уже снова двигала предметы в центре зала.
— Нам нужно понять, какая из шестнадцати единиц — ключ к следующей фазе.
— А если не одна? — спросил Лионел.
— Тогда у нас плохой день.
— Вы очень любите эту формулировку.
— Потому что она универсальна.
Жун сидел на коробке ближе к шторе и смотрел на разложенные вещи так, будто каждая из них могла лично подтвердить его худшие воспоминания.
— Порядок прихода всё ещё важен, — сказал он. — Если разложить их точно как вышли, можно увидеть, на что они садятся.
— Переведите, — сказала Медора.
— На что точка должна была согласиться поэтапно. Сначала — служебная рамка. Потом — бытовой ритм. Потом — свет. Потом — перемещение. Потом — человек.
— Почему всё в этом мире устроено так, будто мы живём внутри плохой бухгалтерии? — спросила Медора.
— Потому что вы живёте внутри хорошей логистики, — сказал Сорг. — А хорошая логистика снаружи всегда похожа на плохую бухгалтерию.
Кот одобрительно кивнул.
— Великолепная мысль. Я бы выбил её на камне, если бы уважал камень.
Они разложили шестнадцать предметов на полу в том порядке, в каком те вышли из портала. Серый служебный пакет. Узкий изящный футляр. Вешалки-организаторы. Батарейки. Мягкий шевелящийся пакет. Шкатулка. Конверт. Тонкая серая книжка. Второй футляр. Мужские трусы на удачу. Лампа. Стельки. Цилиндрический контейнер. Сумка-бегун. Плоская коробка без маркировки. И последний конверт, уже спрятанный в пластиковую папку.
Вещи лежали тихо, почти невинно. Что в них и раздражало больше всего.
Медора стояла над ними и чувствовала себя человеком, которого пригласили на детский праздник, а он внезапно оказался на вскрытии.
— С чего начинаем?