Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 40)
Медора посмотрела на стойку, коробки, футляры, лампу, чемодан, кружку, мышку, сумку-бегуна, которая уже тихо стучала о контур так, будто тоже требовала включить её в происходящее.
Потом взгляд уцепился за простую пластиковую папку для бланков. Самую скучную вещь в радиусе видимости.
— Вот.
Минерва выхватила папку, резко раскрыла и поднесла.
— Аккуратно положите акт внутрь. Не сгибать. Не ронять. Не читать вслух.
— Почему именно не читать?
— Потому что у таких текстов бывает голос.
— Замечательно.
Медора медленно, очень медленно положила акт в папку. Как только бумага коснулась пластика, свет у нижней линии погас. Лампа на стойке из зелёной стала бледно-серой. Сумка-бегун перестала биться о контур и обиженно осела на месте.
Все выдохнули почти одновременно.
— Ну вот, — сказал кот. — А я уже надеялся на красивый карьерный взлёт.
Медора провела ладонью по лицу.
— Я тебя ненавижу.
— Нет. Пока ещё нет. Но направление верное.
Минерва быстро захлопнула папку и положила на неё сверху металлическую пластину из своего чемоданчика. Потом ещё одну. Потом наконец позволила себе выдохнуть.
— Хорошо. Временно заглушили.
— Временно — это насколько? — спросил Лионел.
— До следующей дурной мысли системы.
— Отлично.
Сорг посмотрел на экран сканера. Там по-прежнему висела открытая выдача по точке
— У нас проблема больше, чем одна бумага.
— Это я уже заметила, — сказала Медора.
— Нет. Бумага пришла не как предложение. А как следующий шаг. Значит, до неё уже что-то сработало.
Жун поднялся с коробки и подошёл ближе, заметно держась на одной злости.
— Маркеры.
Минерва кивнула.
— Да. Сначала должны были лечь маркеры. Потом поддерживающие бытовые единицы. Потом акт. И только после — основная перенастройка.
— А у нас уже есть всё это? — спросила Медора.
— Очень похоже.
Она посмотрела на центр зала, где лежали отмеченные вещи. Маска, обложка, брошь, лампа, адаптеры, ручка, ночник. На первый взгляд — обычный, скучный набор товаров для людей, которым нечем заняться. На второй — маленькая банда предателей.
— Я ненавижу быт, — сказала Медора.
— Наконец-то ты работаешь в правильном настроении, — заметил кот.
Лионел кивнул на пластиковую папку с актом.
— А почему на неё среагировало именно ваше имя?
Медора посмотрела на него.
— Чудесный вопрос. Коротко: не знаю.
— Длинно? — спросил Сорг.
Жун ответил раньше неё.
— Потому что она уже внутри точки. И потому что точка её знает.
Все повернулись к нему.
Он тяжело опёрся ладонью о коробку.
— Если хотят перепривязать узел тихо, берут того, кто уже есть в ткани места. Не нового. Не чужого. А того, через кого проще незаметно провести замену.
— Но я здесь шесть недель, — сказала Медора.
— Для бытовой сети это уже много, — сказал Сорг. — Она успела привыкнуть к вашему порядку движений, голосу, рутине. Вы для неё часть текущего контура.
— Это ужасно звучит.
— Это и есть ужасно.
Минерва подошла к стойке, взяла обычную ручку и быстро что-то начертила на пустом бланке. Потом посмотрела на Медору.
— Мне нужно, чтобы вы ответили честно.
— Как будто у меня есть силы врать.
— За последние дни вы не замечали ничего странного в самой точке? Не в доставке. Не в клиентах. В точке.
Медора уже хотела сказать «всё странное», но остановилась.
Потому что кое-что всё-таки всплыло.
— Была одна вещь.
— Какая?
— Иногда дверь открывалась раньше меня.
Кот поднял голову.
— Это не считается. Я мог быть рядом.
— Нет. Не утром. Ночью тоже.
Тишина стала чуть плотнее.
— Откуда вы знаете? — спросила Минерва.
— Потому что один раз, три дня назад, я забыла в ящике телефон. Вернулась поздно вечером. И дверь была не заперта. Не взломана, не сломана. Просто не заперта. Как будто кто-то изнутри уже решил, что ждёт.
Жун прикрыл глаза.
— Вот.
— Что «вот»? — спросила Медора.
— Сначала точка начинает поддаваться. Потом — пускать. Потом — ждать.