Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 39)
— Что значит «держатель узла»? — спросила она.
Минерва ответила не сразу.
— В бытовой сети ничего. Вообще ничего.
— Это вдохновляет, но не отвечает.
Сорг медленно выдохнул.
— Если по-человечески, держатель узла — это тот, через кого точка признаёт себя собой. Не владелец помещения. Не сотрудник. Не получатель коробок. А тот, чьё присутствие сеть принимает как основание для маршрута.
— Простите, — сказала Медора. — Это сейчас было ещё менее по-человечески.
— Тогда совсем просто, — сказал кот. — Если точка сойдёт с ума, она решит, что существует через тебя.
Медора очень медленно опустила взгляд на бумагу.
— Нет.
— Да, — сказал кот.
Лионел посмотрел на лист так, как до этого смотрел на массажёр и мужские трусы, только без прежнего оскорблённого удивления. Скорее уже с мрачным профессиональным интересом.
— И что будет, если она примет?
— Смотря что успеют подменить раньше, — сказала Минерва. — В лучшем случае точка просто официально станет другой в части маршрутов. В худшем начнёт менять всё под новый узел: входы, внутренние доступы, состав груза, привязки к людям.
— Ко мне? — спросила Медора.
— К вам в первую очередь.
— Почему мне всё время говорят вещи, после которых хочется лечь на пол?
— Потому что вы пока стоите, — сказал Сорг.
Медора хотела ответить, но в этот момент лист в её руках едва заметно потеплел.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило, чтобы все сразу замолчали.
— Он реагирует, — тихо сказала Минерва.
— На что?
— На вас. Или на сам факт, что вы его держите. Не шевелитесь.
— Это плохой совет, если честно.
Она стояла неподвижно, глядя на бумагу, и вдруг почувствовала не боль, не удар, не жар — а что-то гораздо неприятнее. Как будто помещение на секунду наклонилось к ней. Не пол, не стены, не лампы. Само место. Будто
Лампа Иренки на стойке вспыхнула мутным зелёным.
Сумка-бегун в контуре дёрнулась и поползла к краю.
Мышка-прорицатель у Минервы в руке жалобно пискнула.
— Так, — сказал Сорг. — Нехорошо.
— Сильно нехорошо? — спросил Лионел.
— Уже да.
— Можно конкретнее?
— Точка прислушивается.
— Ко мне? — спросила Медора.
— Пока к бумаге у вас в руках. Через минуту может начать к вам.
Кот сел и посмотрел на неё с каким-то почти уважительным раздражением.
— Надо признать, ты очень необычно строишь карьеру.
— Замолчи.
— Не могу. Это исторический момент.
Медора снова посмотрела на акт. В верхней части листа под официальным заголовком шёл сухой текст о временной передаче точки для стабилизации потока и сохранения непрерывности логистического контура. Формулировки были идеально выстроены так, чтобы звучать законно и при этом быть чудовищными. Ни одна живая душа в здравом уме не захотела бы читать это дважды, а значит, большинство подписало бы в спешке.
Внизу, у пустой линии подтверждения, проступил очень тонкий свет.
— Минерва.
— Вижу.
— Это оно само?
— Да.
— И что оно делает?
— Пытается завершить процедуру.
Лионел шагнул вперёд.
— Тогда просто сожгите.
— Нет! — одновременно сказали Сорг и Минерва.
Он остановился.
— Почему в этом месте любой прямой шаг всегда самый неправильный?
— Потому что здесь мир держится на косвенном, — сказал кот.
Сорг посмотрел на бумагу так, будто давно уже устал терпеть её существование.
— Если сожжём акт в активной фазе, точка может принять не отмену, а разрыв. А разрыв сейчас даст в контур. И тогда все шестнадцать единиц встанут в новую последовательность без нас.
— То есть даже бумагу спокойно уничтожить нельзя, — сказала Медора.
— Конечно нельзя, — сказал кот. — Это же серьёзная бумага.
Минерва уже рылась в своём чемоданчике.
— Мне нужен нейтральный контейнер. Быстро.
— Что считается нейтральным? — спросила Медора.
— Что-то без характера, памяти, магии и желания жить.
Лионел оглянулся по залу.
— В этом помещении?
— Именно поэтому я и сказала «быстро», — отозвалась Минерва.