Надежда Спиридонова – Осторожно, человек на грани! Сборник детективных рассказов (страница 1)
Надежда Спиридонова
Осторожно, человек на грани! Сборник детективных рассказов
ОБРАТНАЯ СТОРОНА МЕСТИ
Дина решила в первый день отпуска не садиться за руль, а прогуляться по Невскому проспекту, зайти в магазины, посидеть в кафе. Завтра её ждет перелёт в Италию, и впервые за много лет в день рождения рядом с ней будет не сын, а мужчина, который её любит. Она шла, не торопясь, по освещенной стороне Невского, которая, несмотря на десять часов утра, была довольно многолюдна, и привыкала к тому состоянию души и мыслей, когда никуда не надо спешить, не надо решать многочисленные рабочие задачи.
Женщина незаметно, но придирчиво ловила своё отражение в чистых стёклах витрин. Оттуда на неё поглядывала уверенная в себе брюнетка с прекрасной стрижкой и неярким утренним макияжем, одетая в брючный костюм и плащ светлых оливковых тонов. Наряд дополняли идеально подобранные туфли и сумка. Прохожие задерживали на ней взгляды, что не могло не льстить в пятьдесят лет, но, всё же Дина была не очень довольна собой.
Всегда со вкусом и модно одетая, она обычно вносила в костюм деталь, которая диссонировала со всем остальным: яркий платок, ремень или необычное украшение.
«Слишком глянцево, — поморщилась женщина, — вырядилась, как манекенщица».
Возможно, такая критичность по отношению к себе была вызвана тем, что она, как человек, много переживший и преодолевший, испытывала смутное беспокойство от того, что в последнее время всё складывалось удачно.
Через стёкла витрин были видны пустые ещё залы магазинов и кафе. Дина решила зайти в одно из них и, с чашечкой кофе за столиком у окна, понаблюдать за прохожими.
Она узнала Аню, несмотря на ее ярко раскрашенное обрюзгшее лицо пьющей женщины. Было слишком поздно, чтобы встать и уйти.
Мелькнула мысль: «Как некстати».
Неуверенной походкой Аня, улыбаясь, подошла к её столику и, расплескав чай, поставила чашку на стол.
— Боже, кого я вижу! Ну, здравствуй! Не возражаешь?
«Вот так просто «здравствуй», будто не годы прошли, а несколько дней».
— Здравствуй, — жесткий взгляд, устремленный на Аню, был неожиданным для той. Дина это поняла. Теперь ей и самой не верилось, до чего застенчивой и неуверенной в себе молодой особой она была много лет назад.
— Давно тебя не видела, — Аня на мгновение задумалась, — лет пятнадцать, наверное? С тех пор как ты ушла в декретный отпуск.
— Двадцать один год.
— Ого! Как летит время. А ты изменилась. Прямо бизнес-леди, — она сделала глоток чая, поморщилась, достала из сумочки фляжку, влила часть содержимого в чай. Запахло коньяком.
— Ты кого-нибудь из института, где мы с тобой работали, встречаешь? Я-то встречаю иногда. Некоторые как встали лет двадцать назад к прилавку на рынке, так и стоят. Мне-то что: я была лаборанткой, лаборанткой и осталась, а вам-то, после университетов и институтов каково?
— После институтов и университетов нам нормально, — заверила Дина Аню, борясь между желанием уйти и желанием остаться и узнать, что получится из этой встречи.
— Про нормально не надо «ля-ля», насмотрелась. Лучше расскажи, как Витя.
— Как кто?
«Как странно, — подумала Дина, — когда мы работали, я не обращала на неё внимания — лаборантка и лаборантка, глупая и самодовольная самка. А она вот так, запросто подошла ко мне, будто мы с ней были лучшими подругами, или она думает, что если спала когда-то с моим мужем, то мы стали почти родственницами?»
Аня не могла не знать, что они давно в разводе, но сделала вид, что только что вспомнила об этом:
— Ах, да, вы же расстались, а я хотела передать ему большой привет и сказать, что помню его и люблю.
Дина удивленно подумала: «Неужели она искренне считает, что меня можно этим задеть? Интересно, чем же закончится наш разговор?»
Она, не спеша, отправила кусочек пирожного в рот.
Аня жадно вглядывалась в её лицо, чтобы найти следы смущения, смятения или, в конце концов, злости, но ничего не находила. Спокойная улыбка строгого учителя, которого нерадивый ученик пытается вывести из себя.
— Аня, — Дина понизила голос, что заставило собеседницу склониться над столом и приблизить лицо, которое стало покрываться красными пятнами быстро пьянеющей женщины, — о том, что у тебя что-то было с моим бывшим мужем, я знаю, и мне на это наплевать.
Наступило короткое молчание. Маска разгуляй-бабы медленно сошла с лица бывшей лаборантки:
— Думаешь, мне твой муж нужен был? Мне просто хотелось тебе отомстить.
За соседним столиком на них оглянулись, когда Дина, изумлённо воскликнула:
— Отомстить?
Аня махнула рукой тем вялым неопределенным жестом, который выдает действие алкоголя.
— Глупости, только по молодости может быть такое. Моему сыну тогда было четырнадцать лет, хороший муж, богатый любовник. Что мне надо было? Наверное, из зависти…
Дина ничего не понимала. «О чем это она? Всё, чему та могла завидовать, у неё было: муж — «новый русский», первые кооперативные рестораны с известными артистами на заказ. Трудно было представить менее подходящий объект для зависти, чем научные сотрудники «с университетами» с их страхом «не сегодня — завтра уволят» и негде будет заработать на кусок хлеба, чтобы прокормить себя и детей».
Аня изучающее, почти трезво, всматривалась в лицо Дины, а потом начала рассказывать:
— А ты не догадывалась? К нам из Сибири приезжал заказывать проектную документацию красавец-мужик — Глеб Давидович. Я решила добиться его. Секретарша была в отпуске, и меня, как всегда, попросили исполнять её обязанности.
В свой очередной приезд он подарил мне какие-то дорогие импортные конфеты и роскошный букет и так при этом улыбался… Я знаю: мужики так улыбаются, когда запали на женщину. На следующий день Глеб, дожидаясь приёма, стоял у моего стола и рассыпался в комплиментах. Вошла ты с кем-то из проектировщиков, с которым спорила. Через пару минут спор прекратился, когда ты поняла, что к директору – очередь, а ваш спор слышат посторонние. Ты ушла, а Давидович, как последний дурак, раскрыв рот, продолжал смотреть на дверь, потом сказал: «Интересная женщина. Кто это?»
Я обалдела: это ты-то интересная женщина? Про таких говорят в народе: «ни письки, ни сиськи». Давидович по моему лицу догадался, о чем я думаю, снисходительно так улыбнулся: «Анечка, а я вам уже говорил, что вы — самая обворожительная женщина в институте?» — и прошел к директору.
Помнишь, какой я была? Упругая загорелая кожа, рыжая копна волос, грудь четвертого размера. Можно было успокоиться на свой счет: мужики мимо такой женщины, какой была я, спокойно не проходили, да и сейчас посматривают вслед. За ту минуту сомнения в себе, я на тебя жутко разозлилась.
Вскоре в вашем отделе появился Виктор, и вы неожиданно для всех поженились. Тогда он мне не показался… Я, вообще, люблю мужчин зрелых, состоявшихся.
Ты была в декретном отпуске, когда накануне 8 Марта решили устроить в кафе корпоратив для работников института. Накануне как раз выплатили часть долга по зарплате. В тот вечер твой Витя от меня не отходил, ну и я, честно сказать, сделала для этого все возможное, так как давно заметила, что цветы и коробки конфет на моем столе производят на него впечатление.
Знаешь, мужчины как дети, если один вцепился в погремушку, то всем остальным понадобится именно эта игрушка, и начинается вокруг неё возня и драка.
Виктор отвез меня домой и, конечно, зашел выпить чашечку кофе, благо муж уехал на три дня за товаром. Ты взрослая женщина, догадаешься, что было потом. При расставании он умолял меня о свидании, а я поставила условие: накануне всех праздников и даже в твой день рождения он должен быть со мной. Два года, что мы были вместе, это условие он соблюдал. Я все это время имела над ним неограниченную власть и власть над твоею жизнью, вернее, над её лучшею частью — над праздниками. Представляю, какое у тебя было настроение в эти дни!
Она откинулась на спинку стула и с вызовом, торжествующе улыбаясь, смотрела на Дину, словно подавала знак: заплачь, выбеги из кафе или разозлись, в конце концов.
— Ты слишком громко говоришь, Аня, — голос Дины был спокойным и печальным.
Она уже стала забывать то 8 Марта…
Вечером по телевизору мелькали праздничные веселые передачи и фильмы, но она ничего не слышала: звук был выключен. В кровати беспокойно спал больной ребенок.
Стрелки будильника показывали час ночи, а Виктора все не было.
«Надо что-то делать, но что? Может, на него напали, лежит где-нибудь, истекает кровью? А если…?»
Неизвестность мучила до спазма в горле. Дина стала подозревать, что у него кто-то есть.
«Глупая ревность!» — тут же одергивала она себя.
Превозмогая неловкость, она набрала номер телефона коллеги. Сонный голос недовольно произнес:
— Да?
Дина, извиняясь через слово, сбивчиво стала спрашивать о муже. Её собеседница долго молчала, а потом, явно смущаясь, произнесла:
— Спи, не волнуйся, ничего с твоим Виктором не случилось. — И пошли короткие гудки.
Поздние возвращения мужа стали регулярно повторяться, все время под разными предлогами. Она и сын вызывали у него раздражение: он днями мог не подходить к мальчику, срывался на неё из-за любого пустяка. Молодая женщина страдала, но когда знакомые при встрече намекали о неверности ее мужа, делала вид, что не понимает, о чем идет речь. Однажды ей позвонили и сообщили имя соперницы. Но и после этого звонка она ничего не сказала мужу, а продолжала терпеть и молчать; злилась на себя, но ничего не могла с этим поделать. В таком унизительно-мучительном состоянии она прожила почти два года.