Надежда Сомерсет – Корона из роз, или Дорога домой (страница 7)

— Ищу его.

— И как? — Мэл наклонилась над столом и заглянула в его руки. Он держал в руках два браслета, широкие, металлические с узором в виде цветов. — Красиво. Это ведь мужские браслеты на предплечье?

— Да, но могут быть и женскими. Хочешь проверить?

— Нет, спасибо. Украшения предпочитаю не носить. С моей магией, это не совместимо, нагреваются сильно и плавятся, — покачала головой Мэл и отстранилась.

— Жди здесь, не выходи. Он скоро придет и тебе лучше с ним не видеться, — строго сказал незнакомец и вышел за дверь. Действительно — дверь, и где они столько дерева взяли?

«У меня ширма вместо двери, а у кузнеца — настоящая дверь», — покачала головой Мэл и провела пальчиками по дереву. Дерево было действительно настоящим, видна была каждая прожилка, даже сучок смогла разглядеть Мэл. И стало так обидно, что вот хоть волком вой. Она ползает по всяким кучам мусора, хотя и получает приличное жалование, а он…

«Он, просто делает красивые вещи и получает за них чистую воду и еду. Ну что делать — каждому свое».

Когда «заказ» вернулся, довольный, и бросил на стол мешочек с чем-то зазвеневшим не как монеты, она напряглась. Все это пахло нелегальной торговлей, но за браслеты платят чем-то вроде этого?

— Что там?

Незнакомец быстро выхватил из ее рук мешочек и рассмеялся: — Лучше тебе не знать, дольше проживешь.

— Кто ты вообще такой? — не выдержала Мэл.

— Не помню, — незнакомец прислонился к столу. — Знаешь пророк, я ведь действительно ничего не помню, но, наверное, как и все в этом мире.

— Не все, мой друг помнит, откуда он и как сюда попал, — рассеянно проговорила Мэл, но прислушалась к словам ее «заказа».

— Проснулся в темноте, вокруг ночь и вонь. С тех пор эта ночь меня и сопровождает повсюду. Помню лишь имя — Мэлисента. Кто она, не знаю, почему ее имя помню, тоже не знаю. Так что пророк, пошли наверх, лучше там, чем здесь.

— А почему тебя ищут пророки?

— Я ведь кузнец хороший, как оказалось. Могу выковать любую вещь. Вот король на меня и устроил охоту, а так как я живу здесь, и сюда кроме тебя никто не может прийти, тебе меня и дали как «заказ», — вздохнул незнакомец.

— А звать тебя как?

— Не помню, но имя мне дали — Ян. Почему-то я на него реагировал, когда меня нашли, вот и прилепилось ко мне оно.

Мэл оглянулась, помещение небольшое, в углу кровать, у стены стул, на полу дерюга и стол в центре: — Знаешь, а давай ты мне все покажешь, да и свой кинжал я хочу получить от лучшего мастера. Успеем наверх, я на тебя заказ два дня откладывала, подождут тебя еще парочку.

Ян расхохотался: — А ты смешная.

— Какая есть. У меня, знаешь ли, за эти два дня столько перемен в жизни, что мне кажется, впереди у меня их еще больше будет, — Мэл кивнула и улыбнулась. — Меня зовут Мэлисента, а имя Малта мне дали уже здесь, означающее «свет».

Мэлисента, дарующая свет

Мужчина улыбнулся, кивнул и сложил руки на груди: — И что же нас связывает Мэлисента?

— Я не знаю, — честно ответила девушка, присаживаясь на кровать. — Но сейчас я устала и хочу спать, так что кровать моя. А ты как раз хотел сотворить мне кинжал, — Мэл протянула руку вперед. — Давай заключим договор: ты мне кинжал, а я как можно дольше дам тебе гулять на свободе. У меня задание без ограничения по времени, и мне как раз нужно еще кое-кого найти, так что у тебя будет достаточно свободы, правда в пределах моего зрения. А я пока здесь поживу, у тебя чисто, и даже уютно, — с улыбкой предложила она, проводя пальчиками по грубой но ткани, которая прикрывала кровать.

— А ты не обнаглела, пророк? — голос Яна был грубым с нотками иронии, но Мэл знала, ему понравилась ее игра, и теперь все это вызывает у него любопытство, интерес. Это было видно еще и по прищуренным глазам, по мелким морщинкам в уголках глаз.

— Зови меня Малта, — сбрасывая сапоги и укладываясь на кровать, подтягивая к себе подушку, простонала Мэл и закрыла глаза.

— Эй, я в темноте работать не могу, — взревел кузнец, делая шаг к ней.

— А это, извини, забыла, — окутывая всю комнату светом, прошептала Мэл и окончательно уснула. Вчерашний день, ночь и утро, и этот день были хлопотными, столько впечатлений ее психика никак не могла выдержать, и ей требовался отдых.

Сквозь сон, она слышала, как стучал молоток, как раздувались мехи и как тяжело ходил кузнец по комнате. Когда все стихло, она отвернулась к стене и окончательно уснула, а кровать скрипнула под тяжестью тяжелого тела, которое пристроилось рядом.

— Солнышко убавь яркость, а, — тихий голос у ее уха и тихий стон Мэл.

— Угу.

— Вот и умница, — мужчина, лежащий рядом с ней, сложил руки на груди и закрыл глаза, тоже уплывая в объятия сна.

Потянувшись, Мэл ощутила тяжелую руку у себя на животе, ее будто вдавили в кровать, еще и плечо болело от тяжести чье-то головы: — Это еще что такое? — повернув голову, увидела лежащего рядом Яна, уткнувшегося ей в плечо и нагло обхватывающего ее за талию. — Кажется, сказала же, что кровать моя.

— Сказала, но я устал, а кровать у меня лишь одна, так что я тут с краешку прикорнул, — не открывая глаз, промычал мужчина, но руку не убрал, да и голову тоже.

— А трогать меня значит можно? — возмутилась Мэл.

— Ты теплая и мягкая, и почему бы тебя не потрогать? — открывая один глаз, сказал Ян. — Твой кинжал готов, а это мой бонус, — рывок и его губы отпечатываются на ее щеке. — А это плата, за ночь.

— Вот как! Интересная плата, — огрызнулась Мэл, пытаясь вырваться из захвата.

— Мало? — хитро улыбаясь спросил, заглядывая ей в глаза спросил Ян, уже беря ее в захват рук и нависая над ней.

— Хорошо, отпусти, — уперлась ему в грудь Мэл.

— Строптивая, но мне нравится, ваша одержимость своей девственностью госпожа, — выпуская девушку и ложась на ее место, со смехом ответил Ян, смотря, как Мэл очищала себя магией, заплетала золотые волосы в косу и наливала себе чашку воды. — Эй, я согласен на договор, но с условием. И первое условие — я хочу тоже быть чистым.

— Как с тобой сложно, — вспыхнула Мэл, но взмахнула рукой, отправляя золотой мячик к застывшему мужчине на кровати. — И почему девственница? У меня, что на лбу написано — сколько и когда?

— Ну, я слышал про пророков, там разврат еще тот. А ты из моих рук вырывалась так, будто на раскаленной сковороде лежишь, — удовлетворенно осматривая себя после ее магии ответил кузнец.

Мэл улыбнулась, рассматривая кинжал, который лежал на столе на промасленной тряпке, хорошо отполированное лезвие, хорошо заточенное, острое, рукоятка деревянная, удобная и хорошо ложится в руку: — Я тебя знаю один день, это знаешь как первое свидание — а на первом свидании даже не целуются. А ты уже получил эту возможность.

— Отлично, пошли на второе, — подскочил с кровати кузнец.

— Второе еще надо заслужить, — остановила его Мэл, упершись ему в грудь ладошкой. Она услышала стук сильного, гордого сердца, легкое дыхание и захотелось почувствовать себя женщиной в его руках, даже глаза подняла, чтобы увидеть этот бешеный блеск в его глазах, увидеть его желание ею обладать, которое она видела в глазах Анн совсем недавно. Перед ней был мужчина, у которого в глазах было не только желание ею обладать, в его глазах было желание раскрыть перед ней свою душу. А он смотрел на нее и видел золото волос, фиалковые глаза и тонкая шейка, розовые губки, которые захотелось поцеловать, щеки, брови, носик — все у этой девушки было идеально. И сейчас сердце великана стремительно сжималось от тоски, страха, потому что она может ему отказать, а брать женщин силой он никогда не мог, да и не хотел. В силе можно найти покорность, но не любовь. А он хотел любви, хотел почувствовать этот вкус, желание. Эта женщина не была целомудренна, он это знал, но так было приятно ее подначивать, заставлять реагировать на его колкости. В его руках она действительно была мягкой и нежной, наблюдать как она спит, было верхом блаженства, хотелось целовать ее лоб, закрытые глаза, чуть подрагивающие ресницы, и поймать в плен язычок, который облизывал губки. И вот она стоит перед ним и рассматривает его лицо. И почему-то стало стыдно за растрепанный вид, и рука сама потянулась к голове, убирая волосы со лба на затылок, но почему-то в глазах стоящей перед ним девушки вспыхнула страсть от такого естественного движения.

— А ты смешной, когда смущаешься.

Ну, разве можно так издеваться над мужчиной: — Да, а так? — и ее резко перехватили за талию, развернули спиной к широкой груди и впились в ее шею, выбивая из девушки стон. — Так, я тоже смешной?

— Отпусти меня, — попросила Мэл, но руки не убрала и даже не попыталась вырваться из захвата. Ян уже почти простился с жизнью, только надеясь, что она его убьет сразу, не будет мучить долго, но девушка в его руках ничего не сделала, чтобы его остановить, лишь замерла.

— Я не могу, ты слишком сладкая, твоя кожа словно мед, у меня просто голову сносит от твоего запаха, от твоего тела. Прости меня, но нет, не отпущу, — шептал Ян, целуя ее маленькое ушко, отводя пальцами волосы с ее шеи и впиваясь губами в кожу, прикусывая ее и зализывая сразу. А Мэл пыталась устоять на каменном полу, она так старалась абстрагироваться от того, что с ней происходило, что совсем забыла, где она и с кем. И лишь ухватилась за его руку, удерживающую ее за талию, впиваясь ноготками. — Не могу больше, — застонал Ян и развернул девушку, обхватывая ее за щеки и впиваясь в ее губы, сминая их и заставляя раскрыться ее перед его напором. Чтобы удержаться на ногах Мэл пришлось ухватиться за его руки, ощущая под пальчиками силу и мощь, а внизу живота уже скапливалось желание. Правда желание и кузнеца она ощущала там же где-то в районе живота. Что уже было пугаться, они все равно уже не смогут остановиться. Да, она и сама этого, кажется, не хочет.