Надежда Сомерсет – Корона из роз, или Дорога домой (страница 9)

Тогда ей казалось, что этот ужас насилия никогда не закончится, казалось, что это длится неимоверно долго. Сколько раз она пыталась сбежать — не сосчитать. Ее возвращали, избивали и опять насиловали, жестоко и с наслаждением. И вот однажды, она открыла глаза и увидела, что на коленях перед ней сидит высокий гигант, с абсолютно белыми волосами и добрыми глазами и протягивает руку. Тогда он казался ей в этом царстве боли чем-то нереальным и она вложила тонкую ладошку в его, оказавшись сразу в его руках, прижатая к сильном телу, укутанная в изодранный плащ.

А потом ее вымыли, переодели и даже накормили, дали выспаться на каменном полу, на котором заранее постелили дерюгу, и это не требуя плату ее телом. Незнакомец лишь гладил ее по голове и улыбался. Сицилия быстро поняла, что мужчина, который ее спас немой, нет языка, отрезали. Будь она не здесь не в этом состоянии она бы наверное придумала бы как помочь ему, но здесь в полутьме подземелья она могла лишь разговаривать с ним и благодарить за свое спасение. Она рассказывала все, что помнила из той жизни, она даже рассказала о том, что слышала избитая, лежащая на полу в те краткие моменты, когда ее насильники, натешившись с ней, сидели у входа и разговаривали, проклиная пророков, и особенно чистили в своих словах Малту — свет. И она попросила найти этого пророка, ведь тогда у нее будет шанс, нет, у них будет.

— Свет — это жизнь, если пророк так сильна, что способна освещать вокруг себя самую глубокую ночь, значит она отличный маг, она поможет нам, — говорила она, заглядывая в глаза своему другу, не зная его имени, она называла его просто — друг.

И вот уже два дня она прячется в темноте катакомб, здесь в чистилище ее никто не найдет, у нее будет шанс дождаться ее друга. Место, в которое ее привели — иначе и не назовешь: мусор, грязь, копошащиеся в лужах мелкие животные, и темнота, а еще вой. Вой, от которого сводит живот от страха, но разве умереть от зубов страшнее, чем умереть под одним из ее бывших насильников? Она согласна быть лучше здесь, чем там — наверху.

В темноте послышался шум шагов и Сицилия напряглась: «Пусть будет друг, чем банда! Я не вернусь, обратно».

Она решила, что если ее найдут она будет визжать, и кричать так как никогда не кричала. В этом месте кричать нельзя, вызовешь тех, кто крадется в ночи и убивает лишь прикосновением. Так что она умрет, но больше не даст до себя дотронуться никому.

— Куда ты нас привел Селван? — тихий мелодичный голос и вдруг все вокруг княжны вспыхнуло ярким светом. Светом, который резал глаза, который заставил ее встать и прижаться к стене, всматриваясь в невысокую девушку, в плаще и с капюшоном на голове. Но ее светлые локоны выбивались из-под капюшона и лежали на ее груди светлыми струями, а лицо — молочная кожа, тонкие черные брови и фиалковые глаза осматривали освещенное пространство. Сицилия увидела, как от яркого света разбегаются крысы, как исчезают те, кто шел по ее душу, но был спугнут и сейчас удрученно опустил голову и исчез в темноте.

— Мэлисента? — ее голос привлек внимание к ней спутницы ее друга и тонкая рука теперь направлена на нее, освещая и стоящего рядом с ней второго великана, который поднял широкий меч, понимая, что они в той части где не действуют законы. — Генерал?

— О, так нас узнали, — выдохнула Мэл. — И почему все помнят меня, но я не помню никого из вас? Мне бы хоть кто-то рассказал: кто вы?

Сицилия бросилась к Мэл и схватила ее за руки: — Я так рада, что встретила тебя моя королева.

— Королева? — ахнули сразу трое, правда, двое взглянули на замершую Мэл как-то странно. В каждом взгляде было и недоумение и страх.

— Забудьте, здесь я Малта, — выдохнула Мэл, вырывая руки из захвата и оглядываясь. — Мы вспугнули слишком многих, давайте найдем место посуше и поприятинее.

— Меня ищут.

— Знаю. И за твою голову назначена крупная награда, — усмехнулась Мэл.

— Ты меня не отдашь им? — остановилась Сицилия, глядя как пророк снимает с себя плащ, оставаясь в кожаных брюках и майке безрукавке с жилеткой-корсетом.

— Еще не решила, — Мэл вложила рыжеволосой девушке в руки плащ и окутала ее магией жизни, вылечивая шрамы, и увы не только на теле, но и на лице.

«Красивая, как же так можно? Этот мир жесток, особенно к женщинам. но так издеваться… Найду, убью того, кто такое совершил», — выдохнула она и сдвинула брови. Сейчас она не только вылечила раны на теле, но и вылечила внутренние разрывы, вымыла и привела в порядок эту «душу». Но хватит ли у нее сил спасти ее?

— Не отдавай меня им, — упала на колени Сицилия, — пожалуйста, пожалей меня. Я все расскажу, и я дам такую клятву верности, что никогда ее не нарушу, только спаси меня. Мы совершили с матерью тогда предательство, но больше никогда — клянусь. Прости меня.

Мэл опешила: — Хорошо, хорошо, вставай только, — поднимая девушку с пола и осматривая ее и понимая, что только что она ее вымыла и та опять грязная. — Ну что за такое? Чистая и опять грязная. И тебе нужна другая одежда, платье никак не поможет нам тебя спасти.

— Уходим, сюда ползет вся нечисть, — рявкнул Ян, оглядывая пространство и прислушиваясь к вою, который оглашал округу позади них. Селван подхватил незнакомку на руки и двинулся вперед, к лестнице ведущей наверх из этих отбросов. А Мэл бросила вверх над их головами огненный фаербол, освещая как можно большее пространство вокруг них и понимая, что Ян прав. У каменной стены притаились тени, безликие и двигающиеся так, будто плывут по воздуху, хотя, что там у них под плащами никто не знал, а те, кто знал, уже мертвы. Со стен спускались змеи, беззвучно раскрывая свои пасти с которых капал яд. О, эти, съедят и не подавятся.

— Поспешим, — и Мэл бросилась за мужчинами, выпуская сразу и магию смерти, которая должна была убить всех, кто захочет наступить ей на пятки.

То, что было. Тогда, как мы здесь оказались?

Мэл наблюдала за рыжеволосой женщиной, которая сидела на стуле и теребила подол выцветшего платья. Цвет был от фиолетового до грязно серого, прямого покроя, без лифа, открытые плечи не давали тепла, потому женщина куталась в ее плащ, на ногах ботинки, которые видно были сняты с ноги намного больше чем ее размер. Рыжие волосы она заплела в косу и спрятала под плащ, кожа опаленная солнцем, но как… Откуда она? Ее красота необычна для этих мест, наверное, потому ее и хотят вернуть обратно. А вот отдать ее или нет, решать будет уже она — пророк. Пусть сначала всё расскажет, а потом уже она решит, стоит ли давать ей шанс выжить: — Так почему ты просила у меня прощение?

— Меня зовут Сицилия Ангаи, я дочь княжны княжества Зортоса. И я сейчас все расскажу, — сглотнув и облизав пересохшие губы, сказала Сицилия. — Когда мы узнали, что к нам едет Накашима Итон, матушка испугалась, — она подняла глаза на Мэл, но та молчала. Конечно, ей бы понять кто такая Накашима Итон? — Ведь почти месяц назад до этого дошли слухи, что в шахтах горы Угуар погибла целая бригада каменщиков, потому что там объявилась ведьма.

Мэл покачала головой: — Но причем здесь я?

Сицилия вздохнула: — Я не знаю, почему я все помню, но ты королева Мэлисента Стаакс. Слухи о твоем чудесном возвращении из другого мира дошли и до нас, потому, когда внутри горы Угуар мы нашли прикованную к скале твою сестру, мы испугались. Испугались того, что нас обвинят в измене. Накашима никогда не отличалась добрым нравом, всегда была быстра на расправу, потому мы решили все это скрыть.

— Хорошо, кто такая эта Накашима? — выдохнула Мэл и посмотрела на Яна, стоящего рядом. Ян отрицательно покачал головой и сложил руки на груди. Рядом с пророком становилось не просто опасно, становилось очень опасно, но хочет ли он возвращения к прежней жизни. Вот что его сейчас волновало.

— Это долго объяснять, но сейчас вам надо знать, что Накашима Итон один из советников империи и очень сильный маг смерти. Потому, когда нас уведомили о ее приходе, матушка запаниковала и стала совершать ошибку за ошибкой. Сначала она отказалась сотрудничать с ней, потому отправила меня к твоей сестре, а потом уже всё это и получилось.

— Что получилось? Как ты здесь оказалась? Если ты помнишь прошлую жизнь, то должна помнить и произошедшее с тобой, — спросил Ян, уже теряя терпение.

— Генерал, когда вы решили так героически умереть вместе с прикованной Мэлисентой, которую нам так и не удалось освободить, она высвободила свою магию, которая стерла пещеру с лица земли и нас вместе с ней, — огрызнулась вдруг Сицилия.

— Я этого не помню, — Ян покачал головой, — но это дает ответ на другой мой вопрос: мы все мертвы.

— Но меня там, по твоим рассказам не было, — Мэл оторвала свое бренное тело от каменной стены и сделала шаг вперед. — Тогда как умерла я?

— Я этого не знаю. Тебе лучше спросить кого-то другого.

— Я все-таки не понимаю: почему вы не смогли освободить мою сестру?

— Мы даже не знаем, кто ее приковал, — Сицилия подняла глаза на Мэл и покачала головой, разводя руками. — Сначала мы обрадовались, потом испугались. Когда поползли слухи о твоем смещении с поста королевы, мы решили освободить Мэлисенту, но не смогли. Тогда решили ее убить — и опять неудача.

Мэл остановила ее: — Стоп, назад. Мою сестру тоже зовут Мэлисента?