Надежда Шестакова – Где не бьётся сердце. Книга 3. Власть оков (страница 9)

– В любом случае, – произнёс он почти непринуждённо, словно разговор не касался ничего важного, – рад, что ты решил выйти из тени. Бал станет интереснее.

Он сделал короткую паузу и добавил тише, уже только для него:

– Если тебе понадобится… помощь, ты знаешь, где меня найти.

Это не было формальностью. В его голосе не было ни сомнений, ни условий, только спокойная уверенность того, кто однажды сделал свой выбор и не привык от него отступать.

Кольт смотрел на него несколько секунд, оценивая не слова, а их вес. Он знал, что на Эдриана можно рассчитывать. Не потому, что тот обещал, а потому что в прошлом уже доказывал это. Эдриан любил опасные игры, тянулся к грани, за которой начиналось настоящее. Долгая жизнь вампира быстро превращала всё привычное в скуку, и он умел находить смысл там, где другие видели лишь риск.

Кольт коротко кивнул, принимая предложение.

Эдриан ответил лёгкой, почти тёплой улыбкой, редкой для него и, не говоря больше ни слова, развернулся. Через несколько мгновений он уже растворился в толпе так же легко, как появился, оставив после себя лишь ощущение незавершённого разговора.

Кольт ещё мгновение стоял неподвижно, чувствуя, как невидимые линии внимания сходятся на нём. Он ощущал их почти физически – взгляды, ожидание, интерес. Бал жил своей жизнью, но теперь он стал его частью. И выйти из этого уже было невозможно.

Помня, зачем пришёл, Кольт медленно осмотрел зал. Высокие своды терялись в полумраке, тени цеплялись за арки, за камень, за фигуры тех, кто предпочитал наблюдать из темноты. Здесь всё дышало властью и угрозой. А в дальнем конце зала, на бархатной софе под высокой аркой, сидела она.

Мелисса.

Светлые длинные волосы были частично собраны, удерживаемые тонкой заколкой, остальные локоны мягкими волнами спадали по плечам, ловя тёплый золотистый свет люстр. Свет цеплялся за каждый изгиб пряди, заставляя их мерцать живым блеском. Голубые глаза – ясные, спокойные, почти прозрачные. В них не отражалось ни одного прожитого столетия, ни тени усталости, ни следа памяти о крови и войнах. Взгляд лёгкий, почти невинный… и оттого особенно опасный. Слишком чистый для существа её возраста.

На ней было светлое платье из тонкой, почти невесомой ткани, струящейся при малейшем движении. Ткань мягко скользила по её телу, повторяя каждый поворот бёдер, каждый вдох. Узкий корсет подчёркивал изящную талию и плавные линии фигуры, придавая образу вызывающую утончённость. Не откровенность, а расчёт. Не соблазн, а инструмент. Мелисса никогда не выглядела случайно красивой. Она выглядела продуманной.

Тонкие украшения мягко переливались на её фарфоровой коже: изящный браслет на запястье, тонкая цепочка у основания шеи, едва заметные серьги, отражающие свет. Ни одного лишнего акцента. Всё выверено до мелочи. Она не выглядела древней. Она выглядела… живой. Слишком живой для существа, которое пережило века. В ней не было пыли времени. Не было тяжести памяти. И именно это притягивало взгляды. Заставляло забывать, что под этой кожей скрывается хищник.

Её взгляд поднялся на Кольта ещё до того, как он приблизился. Она почувствовала его раньше, движение в воздухе, изменение напряжения, едва уловимый холод. Лёгкая игривая улыбка коснулась её губ. Во взгляде вспыхнул живой, насмешливый блеск.

– Кольт… – мягко протянула она, словно его имя перекатывалось на языке сладким вином. Голос бархатный, ленивый, обволакивающий. – Ты уже давно в Эдинбурге… и за всё это время так и не почтил нас своим визитом.

Она даже не пыталась скрыть осведомлённость. Здесь никто не оставался незамеченным. Тем более архон.

Он остановился в нескольких шагах, на расстоянии, где уже ощущалась её энергия. Но всё ещё вне досягаемости её влияния.

– Мелисса, – произнёс он, обозначив поклон ровно настолько, насколько требовал этикет. – Были дела.

Его голос прозвучал ровно. Без оправданий. Без тепла.

– Дела… – она чуть приподняла бровь, и уголки её губ дрогнули. – И ни одного, которое включало бы меня? Как жестоко.

В её глазах не было обиды. Только азарт. Чистый, хищный интерес. Мелисса брала от своей вечности всё, внимание, власть, тела, страсть, игры. Её существование было бесконечным праздником, в котором она всегда играла главную роль. А перед ней стоял архон, который не спешил склоняться, не искал её взгляда, не пытался заслужить расположение. Закрытый. Неподатливый. Недоступный. И это возбуждало её куда сильнее, чем любая покорность.

Она медленно поднялась. Не торопясь. Позволяя залу заметить это движение. Позволяя взглядам скользнуть по ней. Бёдра плавно качнулись, естественно, без показной игры. Из высокого разреза мелькнула длинная нога, ткань платья мягко потянулась за ней шлейфом. Каменные своды, казалось, отражали её шаги, усиливая каждый звук каблуков.

Она подошла ближе. Слишком близко. Её аромат, тонкий, сладковатый, с едва ощутимой металлической нотой обволакивал, словно напоминание о природе их обоих. Мелисса коснулась его плеча. Легко. Кончиками пальцев. Будто проверяя, настоящий ли он. Она задержала руку чуть дольше, чем позволяла формальность.

– Раз ты пришёл сюда… – прошептала она почти у самого его уха, и лёгкий холод её близости коснулся его кожи, – значит, тебе что-то нужно. Но я хочу верить, что не только это.

Пальцы медленно скользнули вниз по его руке, оставляя за собой едва ощутимый след. Кольт оставался неподвижен. Ни напряжения мышц. Ни ответного движения. Только спокойный, прямой взгляд, в котором не отражалось ни её тела, ни её игры. Это её забавляло.

– Нужно, – подтвердил он.

Коротко. Чётко. Её улыбка стала шире. Медленной. Выверенной. Насмешка растворилась, уступив место чистому, сосредоточенному интересу.

– Ты всегда был таким серьёзным…

Она двинулась, описывая вокруг него полукруг, словно осматривала редкий экспонат. Каблуки едва слышно касались пола. В её движениях не было суеты, только уверенность существа, которое привыкло, что пространство уступает ей.

Кольт не шелохнулся. Взгляд холодный, неподвижный. Он пришёл сюда не ради флирта. И уж точно не ради того, чтобы стать частью её представления.

Воздух в зале оставался спокойным. Слишком спокойным. Никто не поворачивался открыто. Никто не смотрел прямо. Но внимание смещалось тонко, почти незаметно, как изменение течения в воде. Здесь не наблюдали из скуки. Здесь наблюдали, чтобы запомнить. Чтобы использовать. Кольт чувствовал это безошибочно. Мелисса тоже. Она остановилась напротив. Подняла глаза. Пальцы медленно скользнули по его груди, намеренно, без тени случайности.

– Тогда… – её голос стал ниже, мягче, глубже, – ты должен мне танец.

Она играла. Проверяла границы. Проверяла его выдержку. Но лёгкость в её взгляде исчезла. А Кольт сохранял полное самообладание. И в этом контроле было больше угрозы, чем в любом сказанном слове.

Он протянул ей руку, приглашая на танец, принимая правила её игры. В её улыбке едва заметно проскользнуло удовлетворение. Она добилась своего. Мелисса вложила ладонь в его широкую, холодную руку. Её кожа была такой же прохладной, но контраст ощущался иначе, будто соприкоснулись два хищника, проверяющие силу друг друга. Касание оказалось неожиданно острым, почти электрическим, словно между ними на мгновение замкнулась невидимая цепь.

Она не спешила отстраняться. Напротив, позволила паузе растянуться. Пальцы медленно, почти лениво скользнули по его ладони, вдоль линии запястья, задержались на секунду дольше. Движение было мягким, выверенным, слишком осознанным, чтобы быть случайным.

В её прикосновении не было тепла, только скрытый смысл. И обещание. Она отняла руку медленно, будто нехотя, оставляя после себя лёгкое ощущение присутствия, не на коже, а глубже. Кольт не изменился в лице. Ни тени реакции. Ни малейшего сбоя в идеально выверенном самообладании. Но в её глазах вспыхнул интерес. Она пыталась раскачать его, и пока не понимала, удалось ли.

Они вышли в центр зала. Музыка уже звучала, медленная, глубокая, с тяжёлым, размеренным ритмом. Ноты тянулись, как густая тень под сводами, обволакивая пространство. Несколько пар уже двигались, но, когда Кольт и Мелисса заняли центр, едва заметно освободилось место. Внимание сместилось.

Кольт остановился. Его ладонь легла на её талию, уверенно, без колебаний. Не притягивая, не сжимая. Просто обозначая позицию. Мелисса подняла руку и опустила её ему на плечо. Пальцы изящно изогнулись, касаясь тёмной ткани его фрака, едва задержавшись на лацкане, словно она проверяла фактуру, или его реакцию. Однако она не стала придерживаться дозволенной дистанции. Вместо этого медленно сократила её, шагнув ближе, чем требовал этикет. Её тело мягко коснулось его, слишком плотно для формального танца, слишком намеренно, чтобы быть случайностью.

Музыка сделала паузу, и они двинулись. Первый шаг плавный, выверенный. Второй точный, как заранее рассчитанная траектория. Их движения совпали без слов, без взгляда, словно они уже танцевали это десятки раз.

Вампиры не учатся, они запоминают навсегда.

Мелисса двигалась гибко, текуче. Её платье скользило вокруг ног, ткань мягко повторяла повороты. Она вновь приблизилась, позволяя границе между ними стать тоньше. Её бедро коснулось его бедра в развороте, почти невесомо.