Надежда Шестакова – Где не бьётся сердце. Книга 3. Власть оков (страница 7)

Это было крайней мерой. Они договорились об этом при последней встрече, в ту ночь, когда Кольт передал шкатулку для Виолетты, а вместе с ней подвеску. Тогда же он оставил и адрес. Единственный способ связаться с ним, если случится то, о чём никто из них не хотел даже думать.

И сейчас, держа в руках этот конверт, он уже знал его содержание. Ещё до того, как разорвал печать. Ещё до того, как вытащил лист бумаги. Ещё до того, как взгляд скользнул по строке.

Три слова. Всего три.

Её забрал Совет.

Ни подробностей. Ни объяснений. И этих трёх слов оказалось достаточно. Они не прозвучали громко. Не сопровождались криком или угрозой. Но внутри него что-то резко сместилось, словно земля ушла из-под ног. Вся ярость, вся злость, которую он так долго подавлял, контролировал, держал под замком, вспыхнула мгновенно. Он стоял неподвижно, но воздух вокруг словно стал плотнее.

Совет.

Он слишком хорошо знал, на что они способны. Знал, как они работают. Как изучают. Как ломают. Как превращают живое в инструмент. И он понимал ещё одно: если Совет узнал, кем она является… если они осознали, что она источник того, что они искали десятилетиями… Они её не отпустят. Ни при каких условиях.

Он не позволил себе представить её в мраморных залах Совета, под холодными взглядами тех, кто называет пытку «исследованием», а подчинение «необходимостью». Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие истории. И мысль о том, что она окажется в их руках, была единственной, которую он намеренно обрывал, не давая ей оформиться до конца.

Кольт не позволил себе ни сомнений, ни самообмана. Он не отпустит её второй раз. Но самому отправляться в Совет было необдуманной, почти самоубийственной глупостью. Это не была вспышка ярости, которую можно позволить себе в пылу боя. Это было бы стратегическое поражение ещё до начала игры.

В Совет невозможно было проникнуть ни одному вампиру. Не потому, что они скрывали своё местонахождение, напротив. Совет не прятался. Он стоял открыто, демонстрируя власть. Но вокруг него была выстроена такая защита, что сама мысль о вторжении звучала как насмешка.

Древние печати пророчиц опоясывали стены и подземные залы. Те самые, к которым Совет обращался, когда требовалась не просто сила, а предвидение и запрет. Пророчицы не принадлежали Совету. Они не подчинялись никому. Им нельзя было приказать, с ними можно было только договориться. И только если цена их устраивала. Их печати были не просто защитой, они были предупреждением. Любой, кто переступал границу без позволения, сталкивался не с оружием, а с предрешённостью.

Совет пользовался их силой. Платил щедро. Но даже при этом остерегался. Потому что пророчицы служили не Совету, а собственным законам. И сегодня они могли укреплять его стены, а завтра, наблюдать, как те рушатся.

Защиту дополняли охранные кланы дампиров, тех, кого с детства учили одному: выслеживать и убивать. И Кольт знал, насколько они беспощадны. Потому что когда-то сам стоял в их рядах.

Он был потомком древнего клана, служившего Совету. Его учили не сомневаться. Не задавать лишних вопросов. Видеть цель, и устранять её. Вампиры всегда считались врагами. Угрозой. Теми, кого уничтожают без колебаний.

Кольт знал тактику стражей. Их систему сигналов. Их способы выслеживания. Их выдержку. Он знал, как из мальчиков делают оружие. Совет привлёк к охране лучшие кланы дампиров, и прорваться туда было почти невозможно. Потому что когда-то он сам был таким же клинком в их руках.

Каждый коридор, каждый зал, каждый камень Совета были частью выверенной системы. Ничего случайного. Ничего лишнего. Ничего уязвимого. Даже тишина подчинялась их воле. Даже воздух казался чужим. Они не боялись нападения. Они его ждали. И были готовы.

Отправляться туда одному, полагаясь лишь на собственную силу, означало вступить в игру по их правилам, и проиграть ещё до первого шага. Это не было делом храбрости. Это было бы самообманом.

Совет презирал вампиров, и в то же время жаждал того, чем они обладали: их силы и бессмертия. Члены Совета мечтали заполучить могущество архонов, их вечность, их неподвластность времени. Но переступить грань и перевоплотиться они не решались. Это означало потерять всё, власть, положение, контроль. Риск был слишком велик. Стать тем, кого они сами объявили врагом, означало признать собственную слабость. К тому же не было никаких гарантий, что перевоплощение позволит им миновать стадию фералов, низшую форму вампирской природы, и не остановиться на уровне кровных, так и не приблизившись к могуществу архонов. Поэтому они искали иной способ получить силу, не платя за неё собственной природой.

Создавать армию не имело смысла. Возможность Кольта, полученная через связь с Виолеттой, подчинять других вампиров, угасла вместе с её разрывом. Эта связь была не просто эмоциональной, она служила источником силы. Благодаря ей он чувствовал энергию мёртвых, усиливал своё влияние, подчинял, давил. Теперь её не стало. Связь растворилась, и вместе с ней исчезло то преимущество, на которое он мог опереться. Другого выхода не оставалось. Кольт должен был пойти к нему.

К Аргосу.

К тому, при одном упоминании имени которого даже архоны замолкали. К тому, чьё присутствие ощущалось не как власть, а как первородная тьма. Вампиры не произносили его имя вслух без необходимости. Оно несло в себе древний страх.

Аргос был старшим архоном. Древним. Прародителем всего мёртвого. Одним из трёх братьев, тех, кто положил начало вампирам, кто первым переступил грань между жизнью и вечностью. Он не правил из света. Не стремился к признанию. Его имя не звучало в залах и не произносилось без причины. Он существовал как основание. Как корень, уходящий глубже любого трона. Как тень, на которой держится вся их иерархия. Архоны могли спорить, кланы бороться за влияние, Совет плести свои схемы. Но за всем этим стояло древнее знание: их было трое. Три старших архона. Имена, с которых началась их вечность: Аргос, Мелантор и Терон.

Кольт знал их по легендам. Но лично, лишь Аргоса. Остальные двое, оставались для него далёкими тенями прошлого. Имена, произносимые вполголоса. Почти как миф. Аргос же был реальностью. Он не вмешивался в мелкие конфликты. Не раздавал приказов без необходимости. Но если он поднимался из тени, это означало только одно: равновесие нарушено.

О старших архонах знали не все вампиры. Дампиры тем более. Для большинства иерархия заканчивалась на архонах, словно выше действительно ничего не существовало. Старшие же оставались на уровне слухов, полутеней, о которых иногда упоминали шёпотом, но редко воспринимали всерьёз. Знали о них лишь единицы, и предпочитали молчать. Но в этом молчании было больше силы, чем в любой официально признанной власти. И именно к нему Кольт собирался обратиться. Если кто и мог вмешаться в игру Совета, это он.

Мысль о встрече с Аргосом не приносила Кольту облегчения. Она означала лишь одно, путь назад окончательно закрыт.

Кольт знал, как к нему выйти. Не напрямую, это было невозможно. К Аргосу не приходят по собственной воле. К нему допускают. И существовал лишь один способ.

Вампирша.

С виду юная девушка. Светлые длинные локоны, безупречно белая кожа, прозрачные голубые глаза. Спокойный взгляд. Почти ангельская мягкость в движениях. Нежный, наивный образ, которому хотелось верить.

Мелисса.

Имя звучало легко, почти кокетливо. Неподходяще для той, кем она была на самом деле. За этой оболочкой скрывалась древность. И холод. Она была старше Кольта. Старше многих архонов. Её улыбка могла обмануть неопытного. Но те, кто знал её дольше века, понимали, за мягкостью скрывается расчёт.

Она принадлежала к немногим, кому позволено было приближаться к Аргосу без опасения быть уничтоженной. Именно через неё можно было передать предложение о встрече.

Просьб Аргос не принимал, его можно было лишь заинтересовать. А заинтересовать того, кто видел смену эпох, падение династий и рождение новых порядков, было задачей почти невозможной. Кольт понимал: он должен предложить не просто сделку. Ему нужно дать причину выйти из тени.

И он уже знал, что это будет.

Глава четвертая

Этим же вечером Кольт покинул свою цитадель. Шотландский ветер бился о каменные стены, рвал туман на клочья, гнал его по склонам к морю. Небо было низким, тяжёлым, беззвёздным. Ночь здесь никогда не была просто ночью, она дышала. Жила. Скрывала.

Кольт не стал ждать. Когда решение принято, архоны не медлят. Он облачился в тёмный, почти графитовый фрак, скроенный по старым меркам, строгая линия плеч, вытянутый силуэт, безупречная посадка. Плотная ткань была дорогой, но лишённой блеска, словно сознательно отказывалась отражать свет.

Жилет глубокого угольно-чёрного цвета подчёркивал вертикаль фигуры, рост, осанку, сдержанность. Ни одного лишнего элемента. Ни намёка на украшения. Он не стремился привлекать внимание. Именно поэтому его невозможно было не заметить. Так требовала обстановка. Кольт направлялся в сердце вампирской иерархии.

Тёмный автомобиль ждал в тени, почти сливаясь с ночным пейзажем. Дверь закрылась тихо, без лишнего звука. Фары вспыхнули мягко, не разрывая темноту, лишь обозначая направление. Машина тронулась плавно, набирая скорость. Холодный воздух за стеклом не имел над ним власти. Он не чувствовал усталости. Только ровную, напряжённую сосредоточенность.