Надежда Паршуткина – Звёздная пыльца (страница 11)
Едва мы вышли из машины и влились в праздничную толпу, Инга, не теряя ни секунды, решительно и привычно по-местному взяла Алика под руку, зацепившись за его локоть.
— Пойдём, я покажу тебе самое лучшее место для обзора! Оттуда открывается потрясающий вид на весь залив! — заявила она и почти потащила его за собой в гущу празднующих.
Он, смущённый такой внезапной фамильярностью, позволил ей вести себя первые несколько шагов. Но он постоянно оглядывался через плечо, его взгляд метался по толпе, явно выискивая кого-то. Наши глаза встретились в толчее, и я прочитала в его взгляде немой вопрос, растерянность и лёгкую тревогу. Тогда он сделал чёткое, деликатное движение — аккуратно, но совершенно недвусмысленно высвободил свою руку.
— Спасибо за заботу, — сказал он спокойно, но твёрдо, и сделал шаг в мою сторону.
В тот же самый момент я почувствовала, как Мэтт, который всё это время шёл рядом, слегка растерянно озираясь на суету, так же нерешительно берёт меня под руку. Его движение было осторожным, почти вопросительным, как будто он проверял, можно ли.
Мы пошли — вчетвером, но теперь уже в смутной, неловкой расстановке. Инга, слегка надувшись, шла чуть впереди. Алик оказался рядом со мной, с другой стороны. Наш разговор то возобновлялся — он спрашивал о значении праздника, о цветах, — то затихал в неловком, но сладком молчании. Каждый раз, когда наши плечи или руки случайно соприкасались, по моей спине пробегали знакомые, электрические искры.
Мэтт, по-прежнему держал меня под руку с другой стороны, пытался шутить, рассказывая что-то о своих первых впечатлениях от планеты, и я откликалась смехом, но всё моё существо, всё внимание было приковано к молчаливому, тёплому присутствию Алика справа. Это была странная, запутанная и немного необычная прогулка в свете волшебных цветов, где каждый шаг, каждый украдкой брошенный взгляд был наполнен невысказанным смыслом. И я боялась даже начать думать, к чему в конце концов может привести эта невозможная, волнующая и пугающая прогулка втроём.
Глава 15
Алик
Вся прогулка по берегу озера, которая у любого другого вызвала бы восторг, для меня превратилась в изощрённую, медленную пытку. Инга, будто невидимой присоской прикрепилась к моему боку, и не отходила ни на шаг. То её рука обвивалась вокруг моей талии с фамильярностью старой подруги, то пальцы впивались в мою ладонь, чтобы увлечь «посмотреть на ту невероятную лодку-лебедь». Я изображал на лице что-то вроде улыбки, ронял односложные «да», «конечно», «интересно» и постоянно, как навигационный маяк, искал глазами Хлою.
Она шла чуть впереди с Мэтом. Каждый её смех — звонкий, чистый, как хрустальный колокольчик — доносился до меня сквозь гул толпы и впивался в самое сердце острым лезвием. Каждый раз, когда она поворачивала к нему голову, чтобы что-то сказать, и свет плавающих цветов выхватывал из темноты её улыбку, во мне вспыхивала тупая, животная, совершенно иррациональная ревность. Это было физически больно.
А само озеро… Озеро было сценой из волшебной сказки. Вода, чёрная и глубокая, как космос, была усыпана бесчисленным множеством светящихся лилий. Они не просто лежали на воде — они плавали, медленно кружась, будто живые золотые монетки, брошенные небом. Их сияние — тёплое, медово-оранжевое — дрожало на лёгкой, едва заметной ряби, создавая иллюзию, что озеро дышит светом. Отражения этих огней смешивались с россыпью настоящих звёзд, упавших в водную гладь, и граница между реальностью и её волшебным двойником стиралась. Воздух был густым коктейлем из запахов: прохладной ночной влаги, пьянящего цветочного нектара и сладковатого дыма от жаровен со сладостями. Всё вокруг было ослепительно, потрясающе красиво. И вся эта красота была для меня отравлена, как самый изысканный нектар, в который капнули яду.
Под конец, когда Инга, восторженно вскрикнув: «Смотри, феи начали танец!», снова вцепилась мне в руку, чтобы тащить к воде, во мне что-то щёлкнуло. Я аккуратно, но с непререкаемой твёрдостью высвободил свою конечность.
— Извини, Инга, мне срочно нужно к Мэтту, — бросил я сквозь зубы и, не дожидаясь её реакции, прошёл сквозь толпу, схватил Мэтта за плечо и оттащил его подальше, в тень огромной плакучей ивы, чьи ветви касались самой воды.
— Я так больше не могу, — выдохнул я, когда наконец нас накрыла относительная звуковая завеса из листвы. Гул праздника доносился сюда приглушённым, далёким рокотом.
— Что не так? — удивился Мэтт, и в его распахнутых глазах читалось самое натуральное, неподдельное недоумение. Конечно, ему было хорошо. Он провёл весь вечер в ореоле её внимания, ловил каждое её слово, чувствовал тепло её плеча рядом. Ему ли понимать?
— Меня достала эта Инга, — прошипел я, и голос мой прозвучал тихо, но с такой подавленной яростью, что даже я сам вздрогнул. — Ты что, ослеп? Она висит на мне, как цементный блок! Я приехал сюда не для того, чтобы быть её ручным зверьком на поводке!
Мэтт помолчал, изучая моё лицо. Потом его черты исказила хитрая, понимающая ухмылка, в которой я тут же заподозрил подвох.
— Вижу, братишка, вижу, — протянул он. — Слушай, давай по-честному. Раз уж она уже вцепилась в тебя, как репей… Проведи сегодняшний вечер с ней. Сыграй роль. Будь любезен. Развейся, в конце концов. А в следующий раз… — он многозначительно поднял палец, — мы поменяемся местами. Я героически займу внимание Инги, а ты… получишь свой чистый, беспрепятственный шанс. Один на один с Хлоей. Пожалуйста! Ради нашей дружбы.
Я сузил глаза, впиваясь взглядом в его безмятежное лицо. В его логике была дыра размером с наш «Шмель», но сквозь неё пробивался такой соблазнительный лучик надежды.
— Ты врёшь, — сказал я прямо, без обиняков. — Ты просто хочешь, чтобы я убрался с глаз долой, пока ты продолжаешь кружить вокруг неё вальс.
— Я? — он приложил ладонь к груди с театральным, преувеличенным возмущением, но в уголках его глаз плясали весёлые, ехидные чертики. — Да я же тебе брат по несчастью и по оружию! Ты что, мне не веришь?
Я тяжело вздохнул, переводя взгляд поверх его головы. Там, у кромки воды, освещённая снизу магическим сиянием цветов, стояла Хлоя. Её профиль был вырезан из темноты золотым контуром, а расправленные крылья отбрасывали призрачное, переливающееся сияние на песок. Она была так невыразимо прекрасна в этот миг, что у меня перехватило дыхание и сердце сжалось в ледяной комок тоски и желания.
— Ладно, — капитулировал я, чувствуя, как подписываю сделку с самим дьяволом, но другого выхода не было. — Но это строго на сегодня. И чёрт тебя побери, запомни: в следующий раз Хлоя — моя. Твоя священная обязанность — отвлечь, занять, увести в сторону её навязчивую подругу. Любой ценой.
— Договорились, капитан, — Мэтт хлопнул меня по плечу, и в этом жесте была странная смесь братского сочувствия и откровенного торжества победителя. — А теперь иди, выполни свой контракт. Не порть бедной девушке настроение. У неё же праздник.
Я развернулся и с тяжестью на душе побрёл обратно к Инге. Она стояла на том же месте, скрестив руки, и её оживлённое лицо теперь выражало капризную нетерпеливость. Волшебные огни озера, заставлявшие минуту назад замирать сердце, теперь казались просто умелой декорацией к спектаклю моего поражения. Я сделал шаг навстречу её вновь расплывшейся в улыбке губами, чувствуя, как внутри, словно холодная стальная струна, натягивается и звенит единственная мысль:
Глава 16
Хлоя
Весь обратный путь с озера в тряской машине Инги я сидела, уткнувшись лбом в прохладное стекло, и внутри меня бушевала тихая, ядовитая буря. Ревность. Глупая, несправедливая, всепоглощающая. Я видела каждый её жест — как её пальцы легонько касались его предплечья, чтобы привлечь внимание, как она закидывала голову и смеялась слишком громко и слишком близко к его лицу, как её взгляд, полный нескрываемого интереса, прилипал к его профилю. И он… Алик… он терпел. Отвечал односложно, с той самой вежливой, отстранённой улыбкой, которая сейчас резала мне сердце острее любого ножа. Он не поощрял её, но и не отталкивал решительно. И от этого становилось только хуже.
Рядом, на заднем сиденье, его бедро касалось моего, сидел Мэтт. Он был тёплым, живым, излучающим энергию праздника. Он наклонялся ко мне, и его дыхание щекотало ухо.
— Видел того гнома с барабаном? Я думал, он сейчас взлетит вместе со своим инструментом! — шептал он, и от его тихого смеха по моей коже бежали мурашки.
Его присутствие было утешительным, весёлым, безопасным. Мне с ним было хорошо. По-настоящему хорошо. Но… в этой «хорошести» не хватало какой-то фундаментальной, звенящей тишины. Той самой, что возникала между мной и Аликом, когда мы просто молча смотрели на одни и те же звёзды. Моё сердце, казалось, разорвалось на две несовместимые части, и каждая тянулась к разному полюсу.
Когда мы подъехали к развилке, я автоматически предположила, что сейчас поедем к их кораблю. Но Инга, повернувшись на водительском сиденье, блеснула зубами в улыбке.