Надежда Паршуткина – Свадьбе быть! Свекровь бонусом! (страница 9)

Сара, вечно практичная, вертела в руках склянку с синей жидкостью.

— Элинор не купится на куклу. Нужно что-то, что сделает тебя неуязвимой по-настоящему.

Я схватилась за волосы, чувствуя, как ногти впиваются в кожу головы.

— О, отлично! А я вот как раз забыла упаковать свою «неуязвимость» между носками и зубной щеткой! — Мой голос сорвался на визг. — Может, просто пойду и вежливо попрошу дракониху не поджаривать меня на свадьбе? «Извините, мадам, не могли бы вы…»

Моя истерика была прервана глухим стуком. На стол с грацией пьяного единорога приземлился Феникс. Этот рыжий гад. Этот пушистый кошмар моей жизни. Последние недели он только тем и занимался, что подкидывал мне дохлых мышей с «милыми» записками вроде «Ужин для невестки».

— Слезай, — я попыталась столкнуть его с книги, но он впился когтями в страницы и прищемил мне палец.

— Ай! Ты…

— Если будешь тыкаться в эти глупости, — раздался вдруг низкий, бархатистый голос, — К утру от тебя останется только обугленный силуэт.

Я замерла.

Лизе удалось выронить нож, он с грохотом упал на пол. Даже невозмутимая Сара открыла рот, словно рыба на берегу.

— Ты… ты…

Феникс зевнул, демонстрируя ряд острых зубов, которые явно могли перекусить мне горло.

— Наконец-то. А то я уже начал думать, что ведьмы нынче совсем безмозглые.

Я потянулась к нему, но он ловко увернулся и смахнул лапой склянку с синим пламенем прямо в мой котел.

— Эй!

Раздался хлопок, и кухню заполнил розовый дым. Когда он рассеялся, мое зелье пузырилось уже золотым оттенком.

— Что ты, мать твою, наделал?

Феникс запрыгнул на полку повыше и уселся, как король на троне.

— Спас твою жалкую жизнь, — проворчал он. — Но если хочешь выжить на той дурацкой свадьбе, слушай внимательно.

И тогда он рассказал мне о Камне Лунного Пламени.

— В руинах башни, — сказал он, — Там, куда тебя водил твой дракончик.

Я сглотнула.

— Почему… почему ты помогаешь мне?

Феникс прищурил свои желтые глаза.

— Потому что ты — первая, кто не убежал от Элинор с визгом. — Его хвост дернулся. — Мне интересно, чем это кончится.

Я посмотрела на золотое зелье, на своих подруг, на этого внезапно заговорившего кота… И поняла, что моя жизнь стала похожа на самый дурацкий сон.

Феникс исчез так же внезапно, как и появился — одним грациозным прыжком в распахнутое окно, оставив после себя лишь пару рыжих шерстинок на подоконнике. Я даже рот открыла, чтобы задать еще десяток вопросов, но…

Хлоп! Дверь распахнулась с такой силой, что от удара о стену с полки слетели три склянки. Я обернулась — и сердце тут же ушло в пятки.

Марк. Но не тот Марк, который целует меня в макушку, когда я варю зелья. Не тот Марк, что смеется, случайно поджигая скатерть. Передо мной стоял дракон в человеческом обличье — золотые искры бежали по его скулам, а глаза… Боги, его глаза горели настоящим пламенем.

— Ты знала? — его голос дрогнул так, что у меня в животе все перевернулось. — Ты знала, что мать планирует тебя убить на свадьбе, и молчала?

Стул с грохотом опрокинулся, когда я вскочила. В горле стоял ком, но я заставила себя говорить.

— Я хотела защитить тебя! Если бы ты встал между нами, тебе пришлось бы выбирать, а я…

— Я ДОЛЖЕН был выбирать! — его кулак обрушился на стол с такой силой, что массивная дубовая доска треснула пополам. Склянки заплясали, как пьяные эльфы на празднике. — Ты думала, я позволю ей это сделать? Думала, я просто буду стоять и смотреть, как она…

Я не могла дышать.

В его глазах всегда было тепло — даже когда он злился, даже когда мы ссорились. Сейчас же я смотрела в глаза дракона, готового сжечь весь мир.

Когда его пальцы сжали мои запястья, я почувствовала, как по нашей связи побежали волны жара. Не того приятного тепла, что согревало меня по ночам, а всепоглощающего огня.

— Если она не отступит… мы сбежим.

Мир вокруг будто остановился. Сбежим. Это слово повисло между нами, тяжелое и невероятное. Его особняк. Моя лаборатория. Наши мечты о будущем. Все, к чему мы так долго шли…

— Ты… ты серьезно? — мой голос звучал чужим.

Он прижал лоб к моему, и я почувствовала, как бьется его сердце — быстро-быстро, как у загнанного зверя.

— Я не потеряю тебя. — его дыхание обожгло мои губы. — Ни за что! Никогда!

А в углу комнаты, на разбитом столе, золотое зелье тихо пузырилось, отражая пламя в глазах моего дракона.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы. Боль была острой и ясной — единственное, что казалось реальным в этом безумии.

— Феникс… он говорил о камне… — я сделала глубокий вдох, чувствуя, как в горле стоит ком. — О Камне Лунного Пламени. Он сказал… он может защитить меня от… — голос предательски сорвался, и я сглотнула, прежде чем выдохнуть. — От твоей матери.

Воздух вокруг вдруг стал густым, как расплавленный металл. Марк замер, и в этот момент я увидела в его глазах то, что заставило мое сердце бешено заколотиться — не гнев, не ярость, а что-то древнее и дикое, что пряталось глубоко в его драконьей природе. Его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, а по скулам пробежали золотые искры, как молнии перед грозой.

— Где он? — его голос был тихим, но в этой тишине слышалось рычание. Я невольно сделала шаг вперед, притягиваемая невидимой силой.

— В руинах… той башни, где ты… — я провела языком по пересохшим губам. — Где ты показывал мне следы моих предков.

Его реакция была мгновенной. Он выпрямился во весь рост, и вдруг комната стала казаться тесной, будто стены сдвигались под давлением его ярости.

— Летим! Сейчас же!

— Что? — я отшатнулась, наткнувшись на стол. — Но сейчас же глубокая ночь, и ветер такой сильный, что…

Он уже был рядом, его руки набрасывали на мои плечи тяжелый плащ с драконьей застежкой. Его пальцы, всегда такие осторожные при прикосновении, сейчас обжигали даже через слои ткани.

— Именно поэтому, — прошептал он, и его дыхание пахло дымом и грозой. — Пока мать спит.

— Виктория, конечно летите! — сказали подруги в один голос.

Глава 10

Виктория

Я едва успела переступить порог, как ветер обрушился на меня всей своей яростью. Он выл в ушах, рвал волосы, хлестал мокрыми концами плаща по ногам. Казалось, сама ночь превратилась в живое существо, огромное, невидимое, решившее во что бы то ни стало утащить меня обратно в дом. Я судорожно прижала к груди шар голубого пламени, и его холодный свет дрожал в моих дрожащих пальцах, отбрасывая нервные блики на камни под ногами.

Каждый шаг давался с трудом. Ветер толкал меня в спину, потом внезапно бросался в лицо, заставляя спотыкаться о невидимые корни. Пламя в руках выхватывало из тьмы обрывки мира: вот острый камень, готовый распороть подошву, вот скользкий мох, вот лужа, черная, как чернила…

— Держись крепче!

Голос Марка прозвучал прямо у уха, теплый и низкий, но в нем слышалось напряжение. Я едва успела кивнуть, как его руки обхватили меня, одна крепко легла на талию, другая прижала мою голову к его груди. И тогда мир перевернулся.

Сначала было только ощущение падения, живот подкатил к горлу, сердце бешено застучало где-то в ушах. Я вцепилась в Марка, чувствуя, как под пальцами напрягаются его мышцы. Потом глухой, мощный шум, будто кто-то распахнул огромные паруса. Крылья.

Мы взмыли вверх так резко, что у меня перехватило дыхание. Холодный воздух хлестнул по лицу, заставив слезиться глаза. Я вжалась в Марка, чувствуя, как бьется его сердце, часто, неровно, как у загнанного зверя.

Снизу остался наш дом, маленький, хрупкий, с одиноким светом в окне. Деревья превратились в черные пятна, дорожка в тонкую змею. А потом и они исчезли в дымке.

Мы летели сквозь облака. Они обволакивали нас влажными клочьями, цеплялись за одежду, оставляя на коже ледяные капли. Я зажмурилась, чувствуя, как Марк крепче прижимает меня, как его пальцы впиваются в бок, будто боятся уронить.

— Смотри, — прошептал он.

Я открыла глаза и забыла, как дышать.