Надежда Паршуткина – Свадьбе быть! Свекровь бонусом! (страница 11)

Когда дверь за подругами тихо закрылась, я осталась одна в кольце лунного света. Комната, еще минуту назад наполненная смехом и болтовней, теперь дышала тишиной. Я медленно подошла к зеркалу, ступая босыми ногами по прохладному паркету, чувствуя, как шелк платья нежно обнимает мои бедра при каждом шаге.

Перед зеркалом я замерла, вдруг осознав — это последние минуты, когда я просто Виктория. Через три дня… Через три дня я стану женой дракона. Мои пальцы непроизвольно сжали складки фаты, и в груди что-то болезненно сжалось.

— Через три дня его мать попытается меня сжечь, — прошептала я своему отражению.

Губы дрожали, но глаза… глаза горели. Я видела в них ту самую ведьму, что когда-то грозилась превратить дракона в головастика.

Я подняла руку, касаясь зеркальной поверхности. Холодное стекло вдруг стало теплым под пальцами. И тогда… тогда я увидела. За моим отражением поднялась огромная тень — очертания мощных крыльев, изгиб длинной шеи, мерцание золотых глаз в темноте. Сердце бешено застучало, но не от страха.

— Марк? — вырвалось шепотом.

Я резко обернулась, фата взметнулась волной серебристого света. Комната была пуста. Только лунный свет лился через окно, рисуя на полу причудливые узоры. Только шелест шелка нарушал тишину — будто невидимые крылья медленно складываются за моей спиной.

И тогда я почувствовала. Тепло. Тепло, которое не шло от камина. Оно разливалось где-то под ребрами, мягкое и уютное, как драконье крыло, укрывающее меня в холодные ночи. Где-то далеко мой дракон… мой Марк… улыбался. Я знала это так же верно, как знала биение собственного сердца. Он чувствовал. Чувствовал, что его подарок лежит именно там, где должен — на плечах его строптивой ведьмы.

Глава 12

Виктория

Я все еще стояла у зеркала, когда камень напомнил о себе.

Он лежал в потайном кармане, который я специально пришила к подолу — плоский серый осколок, казавшийся таким невзрачным в руинах. Но сейчас… сейчас он жёг. Не обжигал кожу, нет — скорее, пульсировал тёплыми волнами, будто второе сердце, зашитое в ткань. Я медленно достала его.

— Что…

Слова застряли в горле. Камень изменился. Раньше он был просто серым, с тусклыми прожилками. Теперь же его поверхность переливалась, как поверхность озера под луной, глубокое, живое мерцание. А внутри… внутри, если приглядеться, плавали крошечные звёзды. Нет, не просто звёзды, целые созвездия, медленно вращающиеся в глубине камня.

Я повернула его, свет скользнул по поверхности и тогда я увидела руны.

Они проступили внезапно, будто всегда были там, просто ждали своего часа. Острые, извилистые, словно вырезанные когтем. Я не знала этого языка, но пальцы сами потянулись к ним, будто помнили.

— Коснись… — послышался чей-то шепот.

Не в ушах, а внутри черепа, будто кто-то пробрался в самые потаённые уголки сознания.

Я не хотела слушаться. Но пальцы уже скользнули по холодной поверхности.

Я застыла перед зеркалом, ощущая, как камень в моей руке становится все горячее. Его поверхность, казалось, дышала — то расширяясь, то сжимаясь в такт моему учащенному сердцебиению. Вдруг стекло передо мной дрогнуло, не физически, а как дрожит поверхность воды от брошенного камня.

Мое отражение… оно начало меняться. Сначала лишь легкое мерцание по контуру, будто свечение лунной дорожки на воде. Затем глаза — мои всегда зеленые, как лесная трава, глаза — вспыхнули ярким фиолетовым светом. Это был не просто другой цвет — они буквально излучали сияние, как два аметиста под солнцем.

За моей спиной в зеркале что-то шевельнулось. Тень, которую я сначала приняла за игру света, начала расти, обретая форму. Крылья — но не кожистые перепонки дракона, а величественные, покрытые темными перьями, как у гигантской совы или… или падшего ангела. Они медленно расправлялись, заполняя все пространство за моим отражением.

Руки в зеркале тоже изменились. Мои обычные пальцы удлинились, ногти превратились в изогнутые когти, блестящие, как полированный обсидиан. Я попыталась пошевелить пальцами — в реальности они оставались прежними, но в отражении эти… эти лапы содрогнулись, будто пробуждаясь от долгого сна.

Но самое страшное было лицо. Вернее, его отсутствие. Там, где должно быть мое лицо, была лишь тень и оскал. Слишком широкий, неестественный, наполненный рядами острых зубов, которые сверкали в лунном свете.

— Три секунды — не предел! — прошептал голос, но звучал он не снаружи, а внутри моей головы, будто кто-то говорил прямо в мое сознание.

— Наша кровь сильнее их огня… — добавил другой голос, более хриплый, древний.

— Но ты готова ли заплатить? — слились воедино десятки, сотни шепотов.

Я попыталась оторвать руку от камня, но пальцы будто приросли к его поверхности. В зеркале мое… нет, не мое… это существо улыбнулось. И эта улыбка заставила кровь застыть в жилах — слишком широкая, слишком голодная, слишком нечеловеческая.

— Кто ты? — еле слышно прошептала я.

Мои губы в отражении шевельнулись, но не синхронно с моими словами. Будто между моими действиями и отражением была задержка в доли секунды.

Ответа не последовало. Но в глубине души я вдруг поняла. Это не демон, не дух, не наваждение. Это… часть меня. То, что всегда было во мне, спало глубоко в крови, в костях, в каждой клеточке, переданное мне теми самыми предками-чародеями, чьи руины мы с Марком нашли в той башне.

Камень лишь разбудил это. Вытащил наружу то, что должно было оставаться скрытым. И теперь оно смотрело на меня из зеркала, изучая, оценивая… и ожидая.

Боль пронзила ладонь.

Я наконец оторвала руку от камня — и увидела руну. Она горела на коже, светясь голубоватым, как гнилушки в ночном лесу.

Но боли не было.

Было наполнение — будто в жилы влили не кровь, а жидкий лунный свет. Я чувствовала, как он растекается, как заполняет каждую клеточку, как меняет что-то внутри. В зеркале тень наклонилась ко мне, и её улыбка стала шире.

— Нет! Что ты со мной сделал? — прошептала я, но камень молчал.

Руна на ладони побледнела, став почти прозрачной, едва заметной. В зеркале передо мной стояла обычная девушка — бледная, с расширенными зрачками, с растрепанными от волнения волосами… но человек. Только легкое покалывание в ладони и слабое мерцание камня в моем кулаке напоминали о том, что произошло.

Я сжала камень так сильно, что его острые края впились в ладонь, и сунула обратно в потайной карман. Только сейчас до меня начала доходить вся опасность. Камень был ненасытен. Я чувствовала, как с каждым прикосновением он вытягивает из меня силы, не только магические, но и что-то более важное, более глубокое. Как паук, медленно высасывающий свою жертву. Руна росла. Я видела — ее линии стали чуть длиннее, чуть сложнее, чем в первые секунды. Если она продолжит распространяться… покроет все тело… останусь ли я тогда человеком? Или стану чем-то другим?

Я сделала глубокий вдох, глядя в зеркало. Мое отражение дышало ровно, спокойно. Ничего не выдавало бурю, бушевавшую внутри.

— Марк не должен знать, — прошептала я, прижимая руку с руной к груди. — Не сейчас. Не до испытания.

Но когда настанет момент, когда его мать выпустит на меня свое пламя…

Глава 13

Элинор

Восточная галерея была пустынна в этот час. Я стояла у стрельчатого окна, сжимая в руке тот проклятый артефакт, пока лунный свет вырисовывал на моих пальцах причудливые узоры. Камень был холодным, почти ледяным, но горел в моей памяти жгучим стыдом.

— Вы уверены? — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. Где-то за спиной Торакс вздрогнул — старый, поседевший на моей службе, редко слышал эту ноту в моём голосе.

— Феникс видел всё, ваше величество. Она взяла его прямо из алтаря в руинах Северной башни.

Я сжала камень так сильно, что синие искры вырвались между пальцами, обжигая кожу. Он отозвался. После трёхсот лет молчания.

— Она не понимает, с чем играет, — прошептала Лирея, моя камеристка. Её дрожащие пальцы теребили подол, девчонка всегда боялась магии.

Я медленно повернула камень, наблюдая, как лунный свет играет в его глубинах. Внутри, будто в застывшей воде, плавали осколки воспоминаний…

Я была молодой, едва получившей власть. В Большом Зале собрались все — драконы в человеческом обличье и они — Ведьмы Крови. Их Старшая, Морван, стояла перед моим троном с таким же камнем в руках. «Союз наш нерушим,» — говорила она, а камень в её руке пульсировал в такт словам. Мы пили из одной чаши, смешав кровь и магию…

А потом был тот день. День, когда наш Совет решил, что их сила стала слишком велика. Когда мы окружили их башни, пока они спали…

— Ошибаешься, — я с трудом вернулась в настоящее. — Она понимает.

Торакс сжал рукоять меча.

— Что прикажете делать? Мы можем отобрать камень до испытания…

— Нет.

Камень в моей ладони внезапно стал горячим, будто упрекая меня. Я ощутила его голод, тот самый, что когда-то поглотил целый род.

— Пусть оставит его. Пусть использует на испытании.

Лирея ахнула:

— Но если она сможет его контролировать…

Я повернулась к ней, и девушка сразу замолчала, побледнев. В моих глазах, знала я, вспыхнуло то самое пламя — то, что видела Морван перед смертью.

— Если сможет — значит, я ошиблась. — Каждое слово обжигало горло, как признание. — Тогда… пусть будет по-её.

Торакс замер. Старый воин, видевший ту резню, понял меня без слов.