Надежда Паршуткина – Свадьбе быть! Свекровь бонусом! (страница 13)

Буквы, выведенные чернилами, смешанными с пеплом и, как я теперь подозревала, кровью, будто впивались мне в глаза. Они горели, оставляя изображение на сетчатке, даже когда я моргала.

— Вика… — за моей спиной раздался шорох, и вдруг хватка на моем запястье, Сара.

Ее пальцы, обычно такие теплые, умеющие утешить одним прикосновением, сейчас леденели от ужаса.

— Посмотри на себя!

Я подняла голову и прошептала заклинание, появилось зеркало. В зеркале, отражалось нечто, что уже не было полностью мной.

Волосы еще вчера, густые, темные, пахнущие дымом костра и травами. Теперь… Кончики стали белыми. Не просто седыми, выжженными, будто их окунули в лунный свет и забыли вытащить.

Глаза зеленые, все еще зеленые. Но теперь в глубине зрачков… Искры. Крошечные, фиолетовые, как те, что мерцали в глубине камня, вшитого в мою ладонь. Они вспыхивали в такт моему дыханию.

Тень за моей спиной, вроде бы обычная… но нет. Она была гуще. Темнее. И когда я повернула голову, она замедлилась, будто не успевала за мной. Я сжала кулаки так, что камень в ладони впился в плоть.

— Я знаю. — мой голос звучал хрипло, будто кто-то прошелся наждаком по моим голосовым связкам.

Я не спала всю ночь. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали они, фрески из скрытого храма, пророчество, его голос, шепчущий о выборе…

— Если я не научусь контролировать это до испытания… — начала я, но тут шипение Феникса заставило меня замолчать.

Он дремал на верхней полке, свернувшись в рыжий комок, но теперь один его глаз был открыт, зеленый, слишком человеческий.

— Тогда твоя дракониха получит ровно то, чего боится, — произнес он, и его голос, обычно насмешливый, теперь звучал как скрежет когтей по мрамору. — Настоящую Ведьму Крови.

Тишина.

Лиза и Сара переглянулись. Я видела, как Лизин палец непроизвольно потянулся к амулету на ее шее, простому, серебряному, защитному.

Они не знали о пророчестве. Не знали, что каждая минута, проведенная с Камнем, меняет меня. Что я чувствую, как что-то шевелится у меня в груди, за ребрами, там, где должно быть только сердце. Я резко встала.

— Нам нужно тренироваться, — я провела языком по пересохшим губам. — Сейчас!

Лаборатория, некогда уютное место с пучками сушеных трав и аккуратными рядами склянок, теперь напоминала поле битвы. Воздух гудел от накопленной магии, тяжелый и плотный, как перед грозой. Я развернула фолиант с характерным шелехом пергамента, остановившись на странице с «Узорами Удержания» — древними рунами, созданными для укрощения дикой магии.

— Отойдите подальше, — мой голос прозвучал странно глухо, будто доносился из глубины колодца. — Не знаю, что произойдет.

Лиза и Сара обменялись взглядами, но послушно отступили к каменной стене. Их пальцы нервно переплелись — знакомая мне с детства привычка, когда они волновались.

Первая попытка.

Я провела указательным пальцем по схеме первой руны, ощущая, как шероховатая поверхность страницы оставляет на коже микроскопические царапины. Губы сами сложились в древние слова, язык заплетался на непривычных гортанных звуках. Камень в моей ладони ответил мгновенно — волной жгучего тепла, распространившегося по венам.

Фиолетовое пламя вырвалось из моей ладони с резким хлопком, будто лопнул пузырь перегретого воздуха. Оно зависло в пространстве, вычерчивая первый символ — сложное переплетение линий, напоминающее застывшую молнию. В тот же миг каменные плиты под моими босыми ногами затрещали, покрываясь паутиной трещин.

— Вика! — вскрикнула Сара, но ее голос словно растворился в гуле магии.

Я уже сосредоточилась на втором символе. Пальцы дрожали, когда я выводила его в воздухе. Пламя ответило — стало ярче, гуще, приобрело почти физическую плотность. Тень за моей спиной ожила, вытянувшись по стене, как чернильное пятно в воде.

— Это… — Лиза прикрыла рот ладонью. — Это не просто заклинание.

Она была права. Там, где фиолетовый огонь касался пола, оставались выжженные узоры — точные копии тех, что я видела на фресках в тайном храме. Они светились изнутри, как раскаленная проволока, испуская едкий запах озона и горячего камня.

Четвертая руна.

Боль пришла внезапно — острая, пронизывающая, будто кто-то вогнал мне под ребра раскаленный клинок. Я закричала, но не остановилась. Камень в ладони вспыхнул ослепительно ярко, и вдруг…

Тьма.

Когда зрение вернулось, передо мной предстала сюрреалистическая картина.

Пол лаборатории теперь напоминал древний манускрипт — покрытый сложными обугленными символами, которые еще дымились в полумраке. Лиза и Сара прижались к дальней стене, их лица были бледны, а глаза широко раскрыты — в них читался чистый, животный ужас.

И только Феникс оставался невозмутим. Он сидел прямо посреди магического круга, его рыжая шерсть переливалась в призрачном свете уцелевших магических ламп.

— Ты не контролируешь это, — произнес он, и его голос звучал странно объемно в опустевшей лаборатории. — Ты сражаешься с этим. Как дикий зверь с цепью.

Я тяжело дышала, чувствуя, как пот стекает по спине. В зеркале, что я повесила пару часов назад на стене, отражалось мое отражение, оно было почти неузнаваемым — глаза светились сплошным фиолетовым светом, как у ночного хищника.

— А что если… — я облизнула пересохшие губы, ощущая вкус крови и пепла. — Что если я должна не сражаться?

Феникс медленно моргнул, и в этот момент сверху, из жилых покоев, донесся оглушительный грохот. Дом содрогнулся, с полок посыпались склянки, разбиваясь о камень. Кот усмехнулся, обнажив острые клыки.

— Тогда, Ведьма, тебе придется сдаться. Но готово ли твое сердце к такой цене?

В соседних комнатах снова раздался гул — на этот раз явственно различимый как звук падающей мебели и треск ломающегося дерева.

Глава 16

Виктория

Воздух в лаборатории внезапно стал густым, словно пропитанным свинцом. Я замерла, почувствовав, как по спине пробежали ледяные мурашки. Где-то в нашем маленьком домике, раздался оглушительный грохот — будто массивный шкаф опрокинулся вместе со всем содержимым. Дребезжали стекла в оконных рамах. Я затаила дыхание, прислушиваясь.

Шаги.

Тяжелые. Медленные. Методичные. Они раздавались, переходя из комнаты в комнату, сопровождаясь треском ломающейся мебели и зловещим скрежетом — будто каменные когти царапали деревянные полы.

— Марк? — мой голос прозвучал неестественно высоко, почти детским шепотом.

Но я тут же поняла ошибку. Мой дракон никогда… Он бы не…

До меня донесся рык — низкий, гортанный звук, от которого задрожали стены. Он не был похож ни на что живое — скорее напоминал скрежет валунов в горном обвале, смешанный с шипением раскаленного металла.

Феникс внезапно выгнул спину, его обычно пушистый хвост превратился в ершистую щетку. Шерсть встала дыбом, обнажив бледную кожу под ней. Его зеленые глаза расширились до невозможного.

— Стражи, — прошипел он, и в этом слове было столько первобытного ужаса, что мои руки сами собой сжались в кулаки.

Стражи Лунного Пламени?

В памяти всплыли обрывки знаний из фолианта — древние существа, высеченные из самого камня мироздания. Они не жили и не умирали. Они были. Вечные стражи запретных знаний, каратели тех, кто осмелился прикоснуться к тому, что не должно было быть потревожено.

— Но как… — Сара прижалась к Лизе, ее пальцы впились в подругу так, что побелели суставы. — Как они нашли нас? Здесь же защитные круги…

Я посмотрела на свои руки. Фиолетовые искры в глазах. Выжженные узоры на полу, все еще тлеющие зловещим сиреневым светом. Тень за моей спиной, которая двигалась сама по себе, будто живое существо. Озарение ударило, как молния.

— Я сама их позвала, — прошептала я, ощущая, как в горле пересыхает. — Каждая попытка… Каждая вспышка магии… Это был сигнал. Как маяк в ночи.

В комнатах что-то грохнуло снова — на этот раз прямо рядом с нами. С потолка посыпалась штукатурка. Дверь в лабораторию затряслась в раме, петли завизжали под невидимым натиском.

Феникс прыгнул мне на плечо, его когти впились в кожу сквозь тонкую ткань рубахи. Боль была острой, почти приятной — единственное, что казалось реальным в этом кошмаре.

— Они пришли за Камнем, — прошипел он прямо в ухо. — И за той, кто осмелился носить его.

Лиза резко выпрямилась. В ее глазах читалась паника, но голос не дрогнул.

— Что будем делать?

Я разжала ладонь. Камень пульсировал, как второе сердце, его сиреневое свечение освещало лицо Лизы мертвенным светом.

— Бежать нельзя, — пробормотала я. — Они уже окружили дом. Чувствую… Их много.

— Тогда сражаемся! — Сара сжала кулаки, но я покачала головой.

— Самоубийство. Они… — Дверь треснула под очередным ударом, в дереве появилась глубокая щель. — Они не из тех, кого можно победить заклинаниями.

Дверь треснула снова. Щель превратилась в зияющий разлом. Сквозь него пробивался свет — не теплый желтый свет ламп, а холодное, мертвенное сияние, похожее на лунный свет в морозную ночь.

— Тогда что⁈ — закричала Сара. В ее голосе слышались нотки истерики.