Надежда Паршуткина – Свадьбе быть! Свекровь бонусом! (страница 14)

Я закрыла глаза. В темноте всплыли слова пророчества, будто написанные огнем на внутренней стороне век.

«Когда последняя ведьма полюбит последнего дракона…»

— Я должна сдаться, — сказала я, открывая глаза.

Но не Стражам, а той силе, что зовет меня.

Дверь разлетелась в щепки с оглушительным грохотом. Обломки дерева разлетелись по подвалу, один из них оставил кровавую царапину на моей щеке.

В проеме, заполняя его собой, стоял Страж.

Двуногий. Массивный. Его кожа — нет, не кожа, покров — напоминала потрескавшийся базальт, черный и блестящий. В щелях между плитами камня пульсировало сиреневое свечение. Глаза — два угля, горящих холодным огнем. Пасть… Боги, его пасть была усеяна кристаллами, острыми как бритвы, которые скрежетали при каждом движении.

Он взревел, и звуковая волна ударила по нам, заставив Лизу и Сару вскрикнуть и закрыть уши. Феникс глубже вонзил когти мне в плечо.

Я сделала шаг вперед, подняв руку с Камнем. Его свечение усилилось, стало почти невыносимым.

— Я готова, — прошептала я, хотя никто, кроме меня, не знал, к чему именно.

Тьма ответила, она пришла не извне. Она поднялась изнутри, из самой глубины моего существа, из каждой клеточки, пропитанной Лунным Пламенем. Она текла по моим венам, заполняла легкие, вырывалась изо рта черным дымом.

Страж замер.

В последний момент, перед тем как тьма полностью поглотила мое зрение, я увидела, как его каменные черты… исказились.

Не злобой, страхом.

Я стояла на грани между мирами, ощущая, как реальность трещит по швам. Воздух гудел низким, нарастающим звуком, будто сама вселенная напряглась в ожидании. Каждая клетка моего тела кричала от переизбытка магии — она переполняла меня, вырывалась наружу через поры кожи, оставляя на лице и руках тонкие фиолетовые узоры, похожие на трещины в стекле.

Тень передо мной медленно обретала форму. Сначала это были лишь размытые очертания, но с каждым мгновением они становились четче. Я чувствовала, как по моей спине стекают струйки пота, пропитывая тонкую ткань рубахи. В горле стоял ком — сухой, горячий, мешающий дышать.

Она появилась целиком в один миг. Высокая. На голову выше меня. Ее черты были одновременно чужими и до боли знакомыми — будто я смотрела на свою собственную тень, но тень, прожившую тысячу жизней. Ее волосы — не просто черные, а абсолютно безцветные, будто вырезанные из куска ночного неба — медленно колыхались в невидимом ветру. А глаза… Боги, ее глаза были точь-в-точь как у меня сейчас — полностью фиолетовые, без зрачков, светящиеся изнутри неестественным сиянием.

Когда она улыбнулась, мне показалось, что трескается само время. Ее губы растянулись слишком широко, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы.

— Наконец-то, — прошептала она.

Ее голос. Это было самое ужасное. Он звучал как мой собственный, но… искаженный. Будто десятки моих отражений в кривых зеркалах заговорили одновременно.

Страж за спиной заревел — звук, от которого задрожали стены лаборатории. Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Но когда я обернулась, то увидела нечто невероятное.

Огромное каменное существо пятилось.

Его кристальные клыки, которые минуту назад сверкали в готовности разорвать меня, теперь были прикрыты каменными губами. Глаза-угли сузились. Он делал шаг назад, затем еще один — и вдруг резко бросился вперед!

Ведьма Крови даже не повернула головы. Она просто подняла руку — изящное, почти небрежное движение, будто отмахивалась от надоедливой мухи. Воздух взорвался. Ударная волна ударила меня в грудь, отбросив к стене. Я вскрикнула, когда голова ударилась о камень, и на секунду мир помутнел. Когда зрение вернулось, я увидела. Стража, вмурованного в противоположную стену. Его каменная грудь была вдавлена, будто кто-то ударил гигантским молотом. Трещины расходились от его тела по всей стене. Из пасти вырывались клубы сизого дыма.

— Ты не готова, — сказала Ведьма, поворачиваясь ко мне.

Ее слова обжигали. Не метафорически — буквально. Каждое слово оставляло на моей коже маленькие ожоги, будто падали раскаленные угольки.

— Но у тебя нет выбора.

Ее рука протянулась ко мне. Пальцы — длинные, слишком длинные, с ногтями, похожими на осколки обсидиана — приближались к моему лбу. Я пыталась отпрянуть, но тело не слушалось. Казалось, я приросла к полу.

Когда ее холодный палец коснулся кожи между бровей, мир взорвался.

Визуальный шквал образов обрушился на меня. Я видела себя — но не себя — стоящую над поверженным золотым драконом. Мои руки (но не мои — эти пальцы были длиннее, украшены перстнями с кровавыми камнями) сжимали окровавленный кинжал. Чешуя дракона (Марка? Это был Марк?) мерцала в последних лучах заката.

Город. Наш город! Но разрушенный до основания. Башни лежали в руинах, улицы были завалены телами. Воздух дрожал от криков и плача.

И снова Марк. Его человеческая форма. Он стоял передо мной, глаза (такие знакомые, такие любимые) полные невыносимой боли. Его губы шевелились, но я не слышала слов. Только видела, как по его щеке стекает слеза. Она испарилась, не достигнув подбородка — так горяча была его ярость.

— Нет! — мой крик разорвал видение. — Я никогда! Я не…

Ведьма не отпускала моего лба. Ее улыбка стала шире. Неестественно шире. Уголки рта порвали кожу, потянувшись к ушам.

— Это будет, — прошептала она, и каждое слово прожигало мне душу. — Если ты не примешь правду. Если не станешь той, кем должна быть.

Я задыхалась. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. По щекам текли горячие слезы — они испарялись, едва касаясь кожи

— Я не хочу этого! — я билась в ее невидимых путах, чувствуя, как магия вырывается из-под контроля. Фиолетовые искры сыпались с моих рук, оставляя на полу обугленные следы.

— Ты должна.

И в этот момент, дверь взорвалась. Не просто открылась — разлетелась на тысячу щепок, которые тут же вспыхнули в воздухе. В проеме, окутанный дымом и пламенем, стоял Марк.

Но не тот Марк, которого я знала. Это был Марк во всей своей драконьей ярости. Его золотые чешуйки светились изнутри, крылья (огромные, великолепные) были расправлены так, что заполнили весь дверной проем. Глаза горели как два солнца.

— Отойди от нее! — его голос гремел, заставляя дрожать землю под ногами.

Ведьма медленно повернула голову. Ее шея изогнулась под невозможным углом. Она рассмеялась — звук, от которого у меня пошла кровь из носа.

— Он твой, — прошептала она, поворачиваясь ко мне в последний раз. — Но выберешь ли ты его, когда узнаешь правду?

Я хотела ответить. Хотела крикнуть, что всегда выберу его. Но тьма уже смыкалась надо мной — густая, липкая, неумолимая.

Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в пучину — это Марк, бросающийся вперед, его когти, сверкающие в полумраке… и улыбку Ведьмы, растворяющуюся в воздухе. А потом — было только падение.

Глава 17

Виктория

Я падала. Бесконечно. Бездонно. Безвременно.

Воздух (если это был воздух) гудел в ушах, плотный и тягучий, как расплавленный янтарь. Мое тело казалось чужим — онемевшим, невесомым, распадающимся на молекулы. Лишь Камень в моей ладони оставался якорем реальности, его пульсация совпадала с ударами сердца — нет, сильнее, чаще, будто внутри меня билось второе, чужеродное сердце.

Тьма говорила со мной на языке видений. Не голосами. Не словами. Целыми жизнями, врывающимися в сознание, как приливная волна. Я не просто видела — я чувствовала.

— Ритуал Связывания. Холод мраморного пола под босыми ступнями. Запах ладана и драконьей чешуи. Дрожь в руках, держащих серебряный кинжал. И голос (мой? Не мой?) произносящий слова клятвы, которые обжигают губы, как крепкий алкоголь.

— Предательство. Внезапную боль между лопаток. Теплую струйку крови, стекающую по позвоночнику. Ошеломляющее непонимание в глазах золотого дракона (Марка? Это был Марк?), когда он видит кинжал в моей (не моей?) руке.

— Себя. Но не себя. Другую Викторию в другом времени. Ее (мои?) пальцы, сжимающие рукоять меча. Его (Марка?) кровь на лезвии. И всепоглощающую пустоту, наступающую после.

— Нет!

Мой крик потерялся в безвоздушной тьме. Я судорожно сглотнула, ощущая, как фиолетовые искры вырываются изо рта вместе с отрицанием. Но тьма лишь сгустилась вокруг, как бы отвечая: Это было. Это будет. Это — ты.

Удар.

Я рухнула на колени, ощутив жгучую боль в надкостнице. Воздух ворвался в легкие, обжигая, как ледяной ветер. Когда я открыла глаза (когда я успела их закрыть?), передо мной предстал храм — но преображенный.

Стены, некогда покрытые патиной времени, теперь сияли первозданной белизной. Фрески дышали свежестью красок — синие драконы и серебристые ведьмы, словно вот-вот сойдут со стен. В центре, на алтаре из черного мрамора… Книга. Фолиант, который показал мне Феникс, но теперь — целый, нетронутый веками. Его переплет переливался золотом и пурпуром, а страницы светились мягким сиянием, будто между ними заточили лунный свет.

«Ты должна вспомнить.»

Голос. Женский. Мой, но не мой.

Я подняла голову (какой тяжелой вдруг стала голова!) и увидела Ее.

Ведьму Крови. Мою предшественницу. Но теперь ее черты не пугали — лишь печалили. В уголках глаз лучились морщинки усталости, а в изгибе губ читалось сожаление.

— Кто я? — прошептала я, и мой голос прозвучал хрупко, как тонкий лед.