Надежда Ожигина – За Перевалом – холод и мгла (страница 7)
С братиком все обошлось, Ника его встречала – он вырос слегка заторможенным, но тоже играл в «Альтар», никнейм «Девятипалый»: крыса отгрызла младенцу мизинец, он потерял много крови и лечился от заражения. После этой трагедии семейству Смирновых сразу дали квартиру в городе, а еще через год Варькин папа получил приглашение в Старогорск.
– Варька, ты что, ну какие крысы? – успокаивала ее Вероника и решилась, чтобы отвлечь подругу от кошмарных воспоминаний: – Я не про животное, Варь, – про себя.
– В каком смысле? – всхлипнула Варька и пытливо взглянула Нике в лицо.
– Это меня звали Крысой. В новой школе.
– Да за что?
– Сама не пойму. Там за тряпку душу заложат – и я такая, в свитере сером. Они его называли «мешком». Ну а че, удобный, как раз для школы. А эти…
Постепенно Ника все рассказала: про травлю (модное слово «буллинг»), про издевки и про Архаровца с верными друганами. И про случай в женской уборной, когда ее попытались раздеть.
– Как же ты, Ника? Ты убежала? Правда же, ты убежала, Ник?
Вероника жадно смотрела в отчаянные глазищи Варвары, уже позабывшей о крысах, и думала, как ей весь год не хватало простого сочувствия.
– Сильна ты драться, Калмыкова! – хмыкнул Геннадий Антонович, усаживая Нику на стул. – Избила таких интересных мальчиков. Чай-то пей, остывает, а нужно горячим. И шоколадку кусай – ну, помнишь, как в фильме про Гарри Поттера?
Ника помнила про Гарри Поттера: здесь, в безопасности компьютерного класса, среди мониторов и клавиатур, ей казалось, что все сошлось, что она применила Патронус – вызвала Хилари из виртуалки к себе на помощь в реал.
– И визжать ты сильна, Вероника, – продолжал удивляться Череповченко, молодой учитель инфы с банальным прозвищем Череп. – Я на втором этаже услыхал, помчался к тебе на выручку, а выручать, – тут он засмеялся, – пришлось самого Архаровца!
– Мне нужно домой! – соврала Вероника. – Мама уже волнуется!
– Во-первых, сначала ты успокоишься, – поднял палец Геннадий Антонович, – а то мама увидит и схватит инфаркт. Во-вторых, маме я позвонил. Сказал, что ты записалась в кружок, – просто так увлеклась информатикой, что забыла ее предупредить. И знаешь, Калмыкова, – добавил он, – твоя мама практически не удивилась, только печально вздохнула. Будто ей совсем не в новинку подобные забывашки.
– Не в новинку, – кивнула Ника. И отпила из кружки.
Череповченко моргнул и хмыкнул, отбивая по гладкой столешнице какой-то причудливый код, точно по клаве печатал.
– Я вот хотел спросить, – начал он громко, но вдруг зашептал, с самым заговорщицким видом: – Илья Калмыков – твой родственник? Ты с ним по жизни встречалась? Честное программистское, я никому не скажу!
– Вообще-то, – Ника пожала плечами, игнорируя конспирацию, – он по жизни мой папа – и что мне теперь, застрелиться?
Геннадий Антонович поперхнулся. Встал. И с торжественной миной пожал Никину руку. Если когда-нибудь Вероника и восхищалась отцом, то сейчас ее просто раздуло от гордости. Возможно, сказался стресс. Или почтение Череповченко, или просто совокупность событий, но она рассказала ему, малознакомому человеку, что родилась в Старогорске, а в мегаполис приехала с мамой. Учитель внимательно слушал, изредка комментировал и все подсовывал шоколадку, сладкую до противности.
В дверь заскреблись с той стороны, явно не решаясь войти.
– Ну кто там? – крикнул Череповченко. – Дырку просверлите! Заходи!
В узкую щель просунулся Вантуз и протянул Никин рюкзак.
– Вот, – виновато сказал он в сторону, не рискуя смотреть на Нику. – Тут Калмыковой барахлишко. Ген Антоныч, мы же шутили, мы ж ничего такого, а?
– Ну и она пошутила в ответ? – подсказал Череповченко.
– Ага! – с готовностью гыкнул Вантуз. – Так пошутила – добавки не надо!
– Как там Архипов?
– Ну че, оклемался. Она ж ему между ног, а потом еще мылом в лобешник!
– Был бы мозг, заработал бы сотрясение. Ладно, валите с богом!
– Эта… Архипов просил узнать. Ты во что-то играешь, К… Калмыкова? Ты чего там за мантры орала и руки прикольно так крючила?
Ника с Вантузом говорить не хотела, видеть его уже не могла, ей опять приспичило драться, но учитель поддакнул, погрозив указательным пальцем:
– Точно-точно! Это я видел. Ты, Калмыкова, как ведьма была, с проклятиями и файерболами. И шипела какую-то ересь!
– Никакую не ересь, – смутилась Ника. – Строила Частокол Замула, веерную защиту.
– Значит, играешь в «Альтар», – кивнул довольный Геннадий Антонович. – Ну разумеется – а во что же еще? Ладно, пора по домам, ребятки. Архаровцу передай: Вероника теперь под моей защитой. Персональной! Усвоил, Тузиков? А ты, Вероника, подумай: я про кружок с тобой не шутил. Тебе генетический код велел! Пошли, провожу до дома и сдам прямо в руки мамуле.
– Вот в кого бы могла влюбиться, так это в Череповченко. То-то папочка был бы рад! – хихикнула Ника уже на кухне, где они с Варюхой нарыли заварки и теперь успокаивались чайком и шоколадкой с орехами – в точности по рецепту незабвенного Ген Антоныча. – По нему у нас многие сохли! Считали загадочным и мистическим. Только он не мистический, Варь, он, ты знаешь, обыденный, что ли. Я ж привыкла, что папа кодит, и этот все время в компе, словечками разными сыплет. Для штучек мажорных – экзотика. А для меня – суровые будни.
– Так уж и не влюбилась? – не поверила мудрая Варька. – В рыцаря и заступника, знающего про Альтар?
Ника замялась, уткнувшись в чай, но подруге ответила честно:
– Поначалу. В кружок записалась. Он такой – сам горит и других зажигает. Проекты, конкурсы, походы на выставки. И в «Альтар» играет! Под никнеймом «Ген_Череп». Только… Когда первый восторг сошел, он стал немножко противен. У этих, мажорных, есть слово: «тумач». От английского «слишком много». Вот у тебя есть торт, весь такой в розочках, вкусный. И ты его ешь – день, другой; на третий уже – да ну его на фиг! На четвертый идешь и берешь пакет чипсов. Потому что хочешь соленого.
– Ну не знаю, – вздохнула Варька, вечно страдавшая на диетах. – Я бы тортик доела!
– С тобой как раз все понятно, – Ника в сердцах махнула рукой. – А я сладкое не уважаю. Мне бы с перчиком да поострее.
– Знаешь, не удивлюсь, если ты подружилась с Вовкой Архаровцем! Тебя ж тянет на разных чудиков с хулиганскими отклонениями!
– Нет, Архаровец – не вариант. Разве он может тягаться с Алькой? Мы же с Аликом и дрались, и ссорились, и мирились – жизнь кипела и плавилась! А там… Короче, тухляк. Возвращаясь к Череповченко – он был беспонтово хорошим. Вроде Белого Скальда – помнишь, из Пятой Долины?
– А! Балерун белокурый? У нас в студии есть экземпляр, – хитро сощурилась Варька. – Тебя познакомить, нет? Он такой томный и проникновенный – меня иногда аж воротит, так и хочется дать молотком посильнее.
– Вот! – смеясь, поддакнула Ника. – Вот, ты меня поняла! Именно молотком, чтоб уже отцепился, чтоб перестал провожать и маме на уши лапшу не вешал! Он меня так достал, Варюх, – до отвращения полного: я ж с Архиповым разобралась, и в классе вроде наладилось, а тут Ген Антоныч прилип, как жвачка!
– А может, он извращенец? – предположила Варюха. – Увидел, как ты мутузишь Архаровца, и проникся жгучей любовью? Он тебя целовать не пытался?
– Нет, обошлось. Фу, зачем ты сказала? Так, иногда – на занятиях заглядывал через плечо и за руку брал, направляя мышку. Показывал ляпы в коде и уходил к другим. В классе считали, у нас роман.
– Ник, ты его отшила?
– Не знаю. Уж больно липучий тип. Из-за него я решила в Старогорске остаться. Да погоди, не визжи! Варя, слезь с меня, что ты орешь? Я хочу выждать удобный момент и заявить отцу, что собираюсь жить в Старогорске, опять ходить в старую школу, не знаю, готовить ему научусь, одежду стирать в машинке. Как думаешь, разрешит?
Они не смогли раскодить явление кварцевого пальца в Долине. Никаких следов взлома не было, весь функционал работал без сбоев, народ продолжал кромсать на куски всевозможных тварей и боссов – лишь дурацкий палец банкира возвышался на скальном выступе, обличающе тыча в небо и притягивая горных львов.
В чате Алмазной Долины устроили перепалку об умственном состоянии разработчиков, воздвигших бессмысленный монумент. «Ладно бы средний, – ржали по чатам, – послали бы, так сказать, а с указателя прок невелик». Но кому-то «шняга» понравилась, кто-то даже рискнул «добыть» Палец, заложив заклинание Краша в самое основание, но обломался и был освистан, и ближе к рассвету Кварцевый Палец создал десяток легенд, полетевших в свободный полет по сети. Большинство игроков сходилось на том, что либо разрабы совсем одурели, либо в «Альтаре» случился глюк, но находились романтики, предлагавшие строить вышку, чтоб посмотреть: вдруг там дверь в Верхний Мир – в точке Неба, указанной Пальцем.
Калмыков пролистывал чаты и желчно бранил игроков. В ответку.
Банкир вел себя беспокойно, вскрикивал и бормотал – про крыс и про паутину, в которую был завернут, как в саван, и саван все время менял цвета. «Зеленый, красный и синий, – повторял Аркадий Ветлицкий. – Зеленый, красный и синий! В геральдике это значит…»
Он ни разу не сказал, что это значит в геральдике, но Калмыков и Федосеев и без него понимали, что речь о цветах RGB.
– Паутина и крысы! – сказал Федосеев.