Надежда Ожигина – За Перевалом – холод и мгла (страница 4)

Калмыков развел руками, остановившись, как к полу прибитый:

– Защита стоит бетонная. И не только программная, Лида. Биологическая, генная! Там столько параметров допуска, что ты бы вообще не заметила на рабочем столе двери в Альтар! И виртак подключить не смогла! А Ника ввела пароль и нажала на кнопку входа! Я не понимаю – как? Ну как?! Что еще я должен придумать, чтобы дочь не включила «РоссМАР»?

– Вероника – твоя копия, милый. Ты ведь сам говорил…

– Где же я просчитался?

– Как всегда. – Лида встала и щелкнула чайником. – Калмыков, просчет один: ты не понимаешь людей. Мы слишком сложные соединения и не поддаемся твоей оцифровке. Кстати, зачем ты вырубил пробки?

– Я ведь не знал, куда она влезла. Потому и прервал все процессы. Знаешь, на лице Вероники был страх, и я за нее испугался.

– За дочь? – удивилась Погодина. – Разве не за компьютер?

– Лида, к черту «РоссМАР». Когда Танька меня оставила, ты ведь помнишь, в какой я был яме, но меня утешала простая мысль: девочка далеко. Моя девочка в безопасности. Зачем Вероника опять в Старогорске? Почему непременно теперь? Я не готов. Не готов!

Ника сбежала из дома. Банально и по-детски глупо.

Ей было стыдно, ей было больно, так, что снова хотелось плакать, хотя папа почти не ругал. Ей показалось даже, что он сам за нее испугался. Он долго сидел в ее комнате, обнимая за плечи, как маленькую, и выговаривал за проступок привычным негромким голосом. Но когда она успокоилась и перестала мелко дрожать, прошел к себе в кабинет и засел там, пытаясь хоть как-то сгладить последствия авантюры. Тихонько рычал от бессильной злости, бормотал непонятные заклинания, и тогда она тупо сбежала: схватила с вешалки куртку и выскочила во двор. Мысль, что опять она помешала отцу, была неприятной до колик.

«Он отправит меня в столицу, – думала в панике Ника. – Он позвонит в Италию, и маме придется вернуться. Но разве я виновата, что сломался мой ноутбук? И почему отец против «Альтара»? Против моих успехов в игре? Он же сам играет, да еще из Ратуши!»

Ника и не заметила, как добрела до Чируши, мелкой речушки в парке Победы, где в детстве они пускали кораблики и пытались построить плот из фанеры. Она села на старую лавочку с шаткими подгнившими досками и посмотрела на реку.

Парк шелестел травой и переплетал прозрачные тени, будто узор макраме. Река, и весною не полноводная, скользила юркой иголкой, едва заметной в прибрежной траве. Здесь разрослись хвощи, жирные, как многоножки, – они караулили реку под прикрытием резных папоротников и покрытых серебристым налетом изъеденных лопухов. Кое-где в воде торчали кубышки – яркими пятнами краски на коричневом илистом фоне. Заходящее солнце, забрызгав весь парк россыпью рыжих зайчиков, кокетничало с кубышками и пряталось в зарослях лопухов, заманивая звонких стрекоз.

Сколько игр они здесь сыграли – и в пиратов, и в дикие прерии! Этот заброшенный парк манил, точно джунгли на неизвестной планете. А теперь в парке было пустынно. И вообще Старогорск начинал напрягать. В мегаполисе Нике пришлось несладко, но в городе детства уже накопилось столько проблем, что на миг захотелось в столицу, даже гнусный мажорный класс стал не настолько противен. Там верховодили гады, но гады понятные, примитивные. А родной городок говорил загадками и запугивал до мурашек.

Старогорск-то и городом, в сущности, не был – так, поселение вокруг института. Из пейзажа вокруг – поля с вкраплениями дачных поселков, лес, граничащий с заповедником. Раздолбанная бетонка, выводящая на окружную трассу.

С реки потянуло холодом, и Ника поджала ноги. Темнеет, пора домой. Если придется опять извиняться, она предъявит свой ноут в качестве оправдания. Папа на «ты» с любой электроникой, пусть попробует починить. Потому что иначе беда с девайсом. И с «Альтаром» тоже беда.

Ника встала и развернулась к дорожке.

На дорожке стояли трое. Парни, в руках батлы пива, и они достаточно пьяные, чтобы забыть о последствиях. Достаточно взрослые, чтобы думать о гадостях. Ника сжалась в плотный комок и отступила к скамейке. На миг показалось, что журчит вода и под ногой скользкий кафель, а парни гыгыкнули в предвкушении. Они внаглую слюни пускали на ее загорелые ноги и на «шорты-одно-название», в которых Ника рванула из дома.

– Маленькая замерзла! – протянул вихрастый подонок, делая шаг вперед. – А мы ее щас согреем…

– А мы ей пивка предложим! – в том ему подхватил второй, чернявый и мутный гном. – А потом еще мно-о-ого чего. Ты нас не бойся, детка, с нами весело, мы хорошие!

– Чур, я первый ее пощупаю, а то будет как в прошлый раз, – хриплым голосом встрял бородач, возвышаясь над их головами.

Ника пятилась в глубину парка, отступая поближе к реке. Если отсюда рвануть сразу в воду, удастся ли ей убежать? Вдруг от нее отстанут? Она рывком обернулась, оценивая расстояние, бородач толкнул к ней вихрастого. Но тот споткнулся на ровном месте и рухнул мордой в асфальт, получив по зубам кроссовкой.

Кто-то врезался в пьяных гопников, лупя их, как старые груши, кто-то свалил бородатого и двинул чернявому между ног, и все это с прибаутками, опускавшими на самое дно:

– Это кто же у нас тут гуляет? Сексуальные активисты? Сексуальные недомерки? Швали развелось в Старогорске!

Бородач опомнился быстро, кинулся с кулаками, но случайный защитник Ники был не дурак подраться: он увернулся от бородатого и снова двинул чернявому, завозившемуся на асфальте:

– Лежать, я сказал! А ну! Насмотрятся дряни по телику, и несет их на подвиги в парк! Ника, ты как, в порядке?

Ника была в порядке! Узнав по голосу Алика, она доломала скамейку, выдрав рейку из хлипкой спинки. Мимолетно удивилась – как так? Поморщилась – треск подгнившего дерева срезонировал с чем-то в ушах, а ладони царапнуло щепками. Испугалась, когда под ногтями появилось то самое жжение – концентрат ведьминской силы. Но дамагер команды вел бой против троих противников, и не было времени копаться в себе. «Старт», как командовали в Альтаре!

Ника поспешила на помощь, угрожая подонкам деревянным мечом. Вихрастый огреб по ребрам и взвыл от обиды на человечество. Бородатый, отвлекшись на Альку – такого невзрачного, мелкого и, падла, ужасно верткого, – получил по башке от Ники, а потом – в довесок – от Алика, бившего метко и зло. Чернявый, устав нарываться, осторожно отполз в кусты и перестал отсвечивать.

– Ну, кому тут добавки, уроды? – вопрошал грозный Алик, взяв у Ники скамеечный меч и крутя его, как в кунг-фу. Он стал очень похож на паладина, крушащего монстров в Морозной Долине, даже вырос и раздался в плечах. Или Нике просто казалось от азарта и восхищения?

Добавки подонки не захотели, дернули по дорожке, тем более где-то вдали пропищала сирена полиции. Алик двинул в сердцах по кустам и чернявому, тот завыл и помчался прочь, хромая на обе ноги.

– Сваливаем, красотка, пока нас за драку не замели! – Алик схватил ее за руку и потянул за собой. Они выбежали из парка, прыгнули через забор в палисадник с одичавшим шипастым крыжовником и затаились, совсем как в детстве.

– Дурочка! – прошептал ей Алик. – В таком виде гулять по парку! Там теперь гопники собираются – хорошо, я успел, срезал путь от ДК.

– Где ты так научился драться? – тоже шепотом спросила Ника, уступая его объятиям и прижимаясь теснее.

– Я потом расскажу, – пообещал обомлевший Алик. Он хотел прошептать это на ухо, но Ника дернула головой, и его губы коснулись щеки, а потом, совершенно случайно, Ника ответила на поцелуй. Губы Алика пахли крыжовником.

Возвращались они в густых сумерках, держась за руки, как в кино. «Как в столовку на перемене! – хмыкал неугомонный Алик. – Ника, помнишь?»

Ника все помнила. Но молчала и улыбалась. Ей не хотелось шутить. Алик дрался за нее с хулиганами! И впервые они целовались! Ей хотелось вернуться домой и еще целоваться в подъезде, а потом, игнорируя папу, забраться сначала в ванную, а потом с головою под одеяло, чтоб никто не видел, не слышал, не почувствовал, как она счастлива.

– Фонари опять не горят, – Алик бережно взял ее под руку. – Осторожней, здесь где-то яма… Включу-ка я лучше р-фон. Смотри на меня, хорошо?

– А все-таки, Алька, – смутилась Ника, – где ты так научился драться?

– Где-где! – откликнулась темнота. – Известно где – в нашем ДК!

Алька дернул туда фонарем, и Витька, попав в круг света, достал из кармана р-фон, быстро набрал нужный номер и через четыре гудка сказал:

– Мам, привет. Вернулась, все норм. Гуляла. С Аликом. Мам, ну все.

– Вот и поговорили, – подвел Алик краткий итог.

– Сами бы отзвонились! – дернул плечом Витек.

– Вить, ты где? – в гулкой арке двора проявилась испуганная Варвара, крутя карманный фонарик, как оборонный радар, – во все стороны и бессистемно. – Вить, там такое по телику! В парке Победы драка! Банду Самохина кто-то отделал, один – на цыгана похож – врет, что им встретился воин Альтара с самым настоящим мечом!

Алька не выдержал, вышел на свет, падающий из окон, и принялся хохотать. Ника кинулась Варьке на шею, обняла крепко-крепко и зашептала ей на ухо, что это же Алик – воин Альтара, но не с мечом, а с простой деревяшкой – как он их всех раскидал! Варька ее обнимала в ответ и шептала, что испугалась и что теперь так нельзя в Старогорске – гулять, когда не горят фонари!