Надежда Олешкевич – Пышка-горничная по обмену (страница 7)

- Нет, погоди! Докажи. Докажи, что вы обручены. Что ты хотя бы Сашу знаешь. Что он не подобрал тебя на улице по дороге сюда, чтобы унизить меня и показать, будто бы ему все равно на внешний вид, на фигуру, на лицо.

- Не думаю, что мне стоит что-то доказывать, но... - я делаю паузу и смотрю в панорамное окно.

На веранде стоят мужчины. Александр находится чуть в стороне, но его взгляд направлен сюда. Он наблюдает. Переживает? Смотрит, как его «невеста» справляется с бывшей?

Мне становится тепло в груди. Внутри зарождается уверенность в себе и в том, что даже с акулой можно справиться, какой бы страшной она ни была снаружи.

- Он добрый, - говорю я, не отводя взгляда от окна. - Умный. Терпеливый. Но в бытовых вещах не подкован - никак не научиться справляться с галстуком.

Девушки переглядываются. Алина хмурится.

- Любит чистоту, - продолжаю я, припоминая каждый момент, каждую деталь из нашего непродолжительного знакомства. - Ценит честность. Уважает родителей, особенно маму обожает и очень переживает, что редко ее видит. Папой гордится - пошел по его стопам.

Я перевожу взгляд на блондинку и по-прежнему спокойна, улыбчива. Специально выдерживаю небольшую паузу.

- Тело у него подтянутое, - добавляю как бы невзначай, словно много раз его видела, щупала и все остальное - тоже. - На левом боку - родимое пятно. А на правом колене - маленький шрам. Остался с детства, когда он упал с велосипеда. Это был первый и единственный раз, когда его отец проводил время с сыном вне рамок своего бизнеса, притом по наставлению матери. Забавный случай.

Узнала это из сегодняшней встречи с родителями Александра. Они оказались очень душевными людьми, кстати.

За столом повисает тишина.

Алина открывает рот, закрывает. Ее идеальная улыбка трещит по швам.

- Кого это вы обсуждаете? - раздается за спиной низкий голос.

Я вздрагиваю.

Александр кладет руки мне на плечи, его губы касаются моей щеки. Словно привычное, само собой разумеющееся действие. Но я чувствую жар его дыхания, и по коже бегут мурашки.

К щекам приливает румянец. Я поворачиваю голову и встречаю его взгляд. В глазах - игривые огоньки. Он все слышал?

- Алина очень интересовалась, где мы познакомились, - говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Почему-то с его появлением появляется неясное волнение. - Вот я и рассказала, что столкнулись на костюмированной вечеринке, да так, что пуговица отлетела от твоего пиджака, и мне в качестве извинения пришлось ее пришивать.

- Правда? - Александр выгибает бровь. - А я думал, мы познакомились, когда ты врезалась в меня в дверях, убегая от своих приятелей...

- Это уже несущественные детали.

- Мне кажется, нам пора, - он выпрямляется и поднимает голову. - Простите, друзья. Больше времени уделить не могу. Скоро самолет.

Мужчины выражают недовольство. Кто-то хлопает по плечу, кто-то говорит «приезжай чаще». Алина сидит, будто проглотила кактус, - злая, униженная, но не в состоянии ничего сделать, потому что рядом ее жених, который смотрит на нее с недовольством.

Я беру Александра под руку.

Мы выходим.

- Когда это ты увидела мое родимое пятно и шрам? - спрашивает мужчина, когда мы садимся в машину.

Петр, как верный пес, уже на переднем сиденье. Водитель заводит мотор.

- Когда раздевала, тогда и увидела, - пожимаю плечами. - Я четко подмечаю детали. Вам в аэропорт?

- Сегодня самолет, но... - он трет переносицу.

- Подбросите до дома? - перебиваю я. - Или могу добраться на метро, как раз...

- Но для начала хочу обсудить с тобой кое-что крайне важное, - заканчивает он свою фразу.

В салоне повисает тишина.

Глава 8

Глава 8

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

Петр делает вид, что его тут нет. Водитель - тоже.

- Хорошо, - говорю я. - Обсудим.

Мы заезжаем к Александру домой. Направляемся в квартиру на пятнадцатом этаже, где все началось.

Петр остается внизу, сообщив, что подождет там. Александр ведет меня наверх, и лифт кажется космическим кораблем, утаскивающим нас к самим звездам.

- Ты забыла у меня часть своего костюма, - говорит мужчина, когда мы заходим.

- Думаю, это не самое большое упущение, - оглядываюсь. - Оставь на память. Или продай с подписью «Фартук горничной, б/у, с особой историей».

- Забери, - он улыбается краем губ.

Я прохожу в гостиную. Все та же стеклянная роскошь, те же панорамные окна. На кухонном островке - идеальный порядок. Я вчера постаралась.

- Тебе понравилась встреча с родителями? - спрашиваю, чтобы что-то сказать.

- Да, вполне, - он снимает пиджак, вешает на спинку стула. - Маме ты пришлась по душе. Особенно когда сказала, что тоже хочешь попробовать делать свечи.

- Я правда хочу, - пожимаю плечами. - Но работа не позволяет, ведь на это нужно время и свободные средства.

- А про Алину... - он качает головой. - Ты была великолепна. Я многое услышал.

- И ничего не сказал?

- А зачем? Ты справилась лучше, чем я мог представить.

Я опираюсь боком о столешницу. Чувствую себя уверенно. Почти спокойно. Это всего лишь сделка, да? Почти законченная сделка, и нужно будет уйти, вот-вот оставить эту историю позади, забыть...

- У меня есть к тебе еще одно предложение, - говорит Александр и почему-то начинает расстегивать пуговицы на рубашке. - Но уже не деловое.

Я замираю.

Он кладет рубашку на спинку стула. Остается в одних брюках. Подходит ближе.

- И я не стану за него платить, - его голос становится ниже. - Потому что это не сделка. Это...

Он упирается руками по обе стороны от меня, на столешницу. Я инстинктивно отстраняюсь, упираюсь локтями в гранит.

Между нами - сантиметры.

- Твой наряд не дает мне покоя, - шепчет он. - Целый день смотрю на тебя и... возбуждает, знаешь ли. Так сильно, что только и думал, как поскорее тебя оттуда увезти.

- Александр...

- Я никогда не встречал настолько находчивых девушек, - он не дает мне договорить. - Ты не стесняешься, не пасуешь, не плачешь. Ты просто... берешь и делаешь. Штаны сушишь, пуговицы пришиваешь, галстуки завязываешь. И при этом выглядишь так, будто вышла с обложки.

- С обложки журнала «Домохозяйка года»? - пытаюсь пошутить, но голос садится.

- Не важно, - он наклоняется ближе. - Ты мне нравишься, Лена. Не как случайная сделка. Не как «невеста на час». Как женщина.

- А как же самолет? - шепчу я.

- Я уже в который раз хочу отменить все, только чтобы... - он срывается. - Черт, Лена, ты невероятная.

И целует.

Горячо. Требовательно. Так, что у меня подкашиваются колени, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Мужчина подхватывает меня под ягодицы, сажает на столешницу. Холодный гранит контрастирует с жаром чужого тела. Его руки блуждают по моей спине, по талии, зарываются в волосы.

Я отвечаю. Забываю, что это сделка. Забываю, что мы почти не знакомы. Забываю все, кроме вкуса его губ и запаха парфюма.