Надежда Мельникова – Дикарь (страница 39)

— Мяу! — Приводит меня в чувство кот.

Закатываю глаза.

— Ну и что? Что с того, Василий, что он таким был изначально? И какое имеет значение, что я знала, с кем связываюсь? Я же думала, он исправится! Что со мной он будет другим! Все женщины так думают.

Раскладываю кусочки мяса по кругу, заворачиваю уголки. А затем едва не роняю нож, так как в дверь, игнорируя звонок, со всей дури долбят кулаком. И даже в глазок нет нужды смотреть, чтобы понять, кто это.

Вот это чудеса. Я про него — и тут он!

Меня разрывает на части. С одной стороны, я, несмотря ни на что, очень-очень рада. Я едва сдерживаю себя, чтобы не запищать от счастья, что снова его увижу.

А с другой — этот идиот припёрся только для того, чтобы наорать из-за флешки. Сейчас начнёт меня щемить своей брутальностью. И воспитывать. Говорить, что я глупая. Хотя нет, говорить — это не про него. Он будет сверлить меня чёрными глазами и убивать всепоглощающим гневом. А ещё приказывать молчать.

Ох, как же я соскучилась…

Но открывать не стану. Потому что это ничего не меняет. Делаю висящий на стене телевизор погромче, сейчас будет важное собрание Госдумы мне тут не до бешеных мужиков.

Он долбит в дверь активнее. И главное, молча.

— Дикарь! — жалуюсь коту на незваного гостя.

Васька мяучит и даже фыркает. Его я тоже игнорирую. Даже петь начинаю, заворачивая краешки теста. Слушаю доклад председателя правительства, который благодаря максимальной громкости уже просто орёт на всю квартиру. Тут ещё и чайник свистит. И я как ни в чем не бывало, важно преследовав к плите, выключаю его.

На домашний телефон звонит соседка, спрашивает, нужно ли вызывать полицию. Прошу повременить и продолжаю лепить свой пирог. Наклоняюсь, включаю духовку, настраиваю температуру. Надо, чтобы хорошенько прогрелась.

Грохот не прекращается. Вот же упрямый баран. Это ж надо.

Первым не выдерживает Василий. Он спрыгивает с тумбы и бежит к двери, активно мяукая.

Стук прекращается. Теперь слышно только кота.

— Василий, я тебя спасу и отвезу домой! Держись, кот!

Завожу глаза за веки ещё энергичнее. Спасатель, блин. Тор, потерявший свой молот. Росомаха с маникюром. Агрессивный человек-муравей! Ох!

Но, как бы там ни было, я не хочу, чтобы кто-то из соседей вызвал полицию. Швырнув нож, иду в прихожую.

— С какой целью дверь ломаете, господин Михайлов? Я вам денег не должна, все вещи вернула.

— Забава?! — ошалело интересуется.

— Нет, её искусно сделанный клон.

Пауза. Тишина. Затем рык.

— Ты зачем такие важные документы по почте отправила? Да ещё простой посылкой. Хоть бы ценной. Или там первым классом, не знаю, что у них там есть! Но обычной посылкой?!

— Пф-ф-ф, ещё тратиться.

— Дверь открой!

— Зачем?

Молчание. Переосмысливание. И снова рык с громким стуком.

— Затем, что к тебе пришли!

Тяжёлый мощный вздох. Чувствую — он приваливается к двери.

— Кто?

— Я!

— А-а-а! — кошу под дурочку, обида не отпускает, и меня бесит, что он не может разговаривать нормально, опять командует. — Ну я не могу открыть, я занята!

— Отложи свои дела и открывай!

— Почему?

— Потому что к тебе пришли!

— Ну так если я занята...

— Забава, не беси меня! — глубоким грудным голосом.

— Даже не думала бесить. Положи цветы и иди домой!

— Какие цветы?

— Которые ты мне принёс.

Опять вздох. Рёв, шевеление.

— Нет цветов! Есть только гнев по поводу твоего поступка.

Зевнув, закрываю дверь на ещё один замок. В глазок вижу, как он дёргается, думая, что я её открываю. Это смешно. Но всё равно обидно.

— Доброй ночи, господин Михайлов. Мне завтра на работу, пора спать.

— Сейчас семь часов вечера, Забава! — Ломает ручку, и хочет разнести всё к чертям собачьим, благо габариты позволяют, но сдерживается. — Открой, пожалуйста.

Это что-то новенькое. Но я всё равно на него злюсь, потому что, если бы я не отправила флешку по почте, его бы здесь не было.

— Крепостное право давно отменили, я могу ложиться спать, когда захочу. Мне нужен полноценный сон для отдыха. Уходите, господин Михайлов! У меня с вами всё!

Он продолжает тарабанить. А я отхожу от двери. Чувства внутри кипят, как бурная горная речка, раскидывая по бокам белую пену и брызги. Пусть хоть лоб себе расшибёт, я ему не открою. Продолжаю возиться с пирогом. Смотрю телевизор. У меня тут уже депутаты голосовать начали, а я даже не знаю, что за вопрос на повестке дня.

Глава 45

Глава 45

Ушёл. Сдался. Ну ничего удивительного. Я опять его не послушалась, и он взбесился. Васька недовольно ворочается на стуле, утыкаясь мордой в лапы. Ещё немного подождав, я снижаю громкость телевизора. В дверь больше никто не стучит.

— Ну а что ты хотел, Василий? Люди не меняются. Дикарь — он и есть дикарь.

Ещё раз мяукнув, Василий отворачивается. Обиделся.

— Что значит, ты хочешь обратно в деревню? Какие такие родные и душевные места? У нас здесь тоже красиво, Василий, даже не начинай!

Кот мяучит активнее. Игнорирую. Ну вот что за мужики пошли, неспособные на подвиг ради женщины? Даже такой милипиздрический, как сказать, в чём причина развода с бывшей женой.

Всю ночь я плачу. Потому что жалею, что не открыла. Переживаю, что упустила свой шанс на женское счастье. Он же мне понравился своей грубостью, брутальностью, жестокостью, мачизмом, в конце концов! Какая разница, что он молчит? Зато как хорош во всём остальном.

От этой мысли низ живота просто сводит. А ещё он меня спас триста шестьдесят пять раз подряд.

Но с другой стороны, важно разговаривать друг с другом. Только тогда можно быть счастливой. Ну вот как его понять? Про свои рабочие ужасы он мне сообщил, флешку доверил, а про то, что влюбился, признаться не может. Хотя с чего я взяла, что у него есть чувства? У него же вообще ничего не понять. Так и хожу по кругу. Верчусь в постели, мучаю Ваську, то прижимая к себе, то отпуская. Собственные чувства грызут изнутри.

Полностью разбитая и не выспавшаяся, я являюсь на работу, прихватив с собой горелый пирог.

— Я такое не ем, — кривит физиономию Алка. — От этого попа растет.

— А я люблю покушать, — подмигивает мне Света, берёт кусочек и тут же засовывает в рот, жуёт. — У тебя сегодня только одна бабушка, Забава, та, что любит молоко в плёночных пакетах.

— Они все любят молоко в таких пакетах, — надменно косится в нашу сторону Алка, — наверное, нравится, когда по всему холодильнику всё это течет и капает, а потом через время воняет.

— Они в банки переливают и оттуда пьют. Ты чего такая вредная? — смеясь, интересуюсь у Алки.

— Босс её бросил, — шепчет одними губами Светка.