Надежда Мельникова – Дикарь (страница 3)

Глава 2

Под утро я успокоилась. Разобралась в себе и пришла к выводу, что самое главное — это выполнить свою работу. Я сюда не отдыхать приехала. И пусть всё пошло не по плану. Но я должна утихомириться и вернуться к тому то, что обязана сделать.

— Доброе утро! — Выползаю из комнаты, усаживаюсь за широкий, покрытый белой клеёнкой с выбитыми цветочками стол.

Степановна ставит передо мной тарелку со свежими булочками и большую кружку тёмного дымящегося напитка.

Пробую на вкус. Эх, не кофе.

— Это что?

— Цикорий.

— Ой, — морщусь, — я такое не пью.

— Ты давай не привередничай, цикорий так-то для организма гораздо полезнее, чем ваш кофе, он нормализует микрофлору кишечника, укрепляет иммунитет, чтоб никакая соплюха к тебе не прицепилась.

Смеюсь. Степановна напоминает мне давно умершую бабушку. У неё в хате было так же уютно и тихо.

— Значит, кофе не будет?

— Не. — Хлопочет у мойки хозяйка. — Он тебе только кальций из костей вымоет. Будешь падать и ломаться.

Снова улыбаюсь. Как же всё-таки хорошо, когда не холодно. Ко мне на колени запрыгивает кот. Тот самый, что тёрся вчера весь вечер. Я не фанат разного рода живности, но если уж выбирать между кошками и собаками, то я предпочитаю первых. Кот Васька вроде милый. Глажу по спине. Он прогибается, начинает урчать. Можно сказать, даже ластится.

— Любят тебя мужики, не успела приехать, а уже шестеро на твоём счету, — смеётся хозяйка, а я даже думать не хочу, о ком речь. — А в глушь нашу зачем забралась? Чай не курорт!

— Я доверенное лицо Елизаветы Михайловны.

Степановна оборачивается. Замолкает. Хмурит морщинистое лицо и отбирает у меня тарелку с булочками.

— Знала бы, не пустила бы.

— Зря вы так. Она просто хочет окончательно разорвать отношения с бывшим мужем. Её право. Он вон какой агрессивный, небось лупил её.

Степановна бесится от моих слов. С грохотом переставляет кастрюли.

Вспомнив дикаря, я аж вздрагиваю от гнева. Внутри всё закипает. Не знаю, как буду заставлять его что-то там подписывать, когда я хочу его прибить. Ну или воткнуть ручку в красивый глаз.

— Если бы я могла, я бы её в смоле выкупала. Шмара она третьесортная, твоя Елизавета.

— Только не говорите, что дикарь застукал её с его лучшим другом и сбежал в лес, опечалившись.

— Хуже, — гневно размахивает поварёшкой Степановна, продолжая крутиться на кухне.

И не рассказывает, а жаль. Несмотря на ненависть к нему, я бы послушала.

— А кто он, дикарь ваш, по профессии? Судя по Елизавете, у него должно быть какое-то образование.

— Слушай, — останавливается Степановна, опершись о стол, — я чужие секреты ковырять не хочу. Спроси у своей Елизаветы, как у них всё было, мне прям интересно, что она расскажет.

Вздыхаю, подтягиваю обратно хрустящие булочки. Жую. Конечно, ничего такого спрашивать у своей начальницы я не собираюсь.

— Ну не знаю. Мы, естественно, едва знакомы, но она мой работодатель. Предложила хорошие деньги. Так что…

— А ты, как я посмотрю, расхитительница мужских сердец? Я утром на почте была, там Петро с приятелями только о тебе и говорят. Просят у меня ключи от хаты и ржут аки припадошные.

— Да никакая я не соблазнительница. Обычная совершенно. Более того, я обиженная жизнью дура.

— Чё мужик какой нагадил?

— Как вы догадались?

— Да это обычная история. Да и орала ты вчера уж больно душераздирающе. Как будто за всё сразу. Будто накопилось.

Махнув рукой, демонстрирую полное отсутствие желания говорить об этом.

— Да ладно. Вы там в городе психологам специально платите за разговоры по душам. А тут бесплатно, — смеётся хозяйка, кряхтя и ковыряясь в печке.

Кот спрыгивает с колен, начинает ходить кругами, ласкаясь о мои ноги. Не знаю почему, но всё же решаю поделиться. Может, и вправду накипело.

— В общем, был у меня муж, гражданский к счастью, и теперь уже бывший. Жили мы с ним вместе в съёмной квартире, оплачивал её он, а я покупала продукты, готовила и убиралась. Работала. Мы жили и планировали, что поженимся по-настоящему, он регулярно повторял, — рассказываю, а у самой аж слёзы накатывают от обиды, — трындел, что мечтает познакомить меня со своими родителями. Когда он с лучшим другом решил открыть общее дело, то попросил помощи. Ради него, как любая влюбленная дура, я была готова на всё. Ну и, естественно, помогла взять кредит на крупную сумму. Муженёк уверял, что бизнес выгорит, дела быстро наладятся и всё у нас будет хорошо. Я верила. Взяла в банке для него деньги.

— Ох, — разгребая золу, вздыхает Степановна

— И вот мне понадобилось поехать навестить родителей в другой город. Мама плохо себя чувствовала, и я решила пожить у них неделю. Мы созванивались, всё было замечательно, а когда я приехала домой, то не обнаружила ни любимого, ни большей части своих вещей. Пропал ноутбук, колонки, золотые украшения, деньги, которые были отложены на жизнь и погашение кредита. Я кинулась звонить ему, но телефон он не брал, а потом и вовсе оказался вне зоны доступа. Позвонила другу, с которым у него был бизнес, и тот меня просто шокировал. Сообщил, что не знает, где мой товарищ. Они уже полгода как не общаются и ни о каком таком совместном бизнесе он и не слыхал. Я, как полная дура, надеялась, что «любимый» появится, объяснит всё. Ждала его. Но через пару недель в квартиру пришла хозяйка и сказала, что я должна за квартиру, за несколько месяцев. Оказалось, он и её не оплачивал. В тот день я резко поумнела. И повзрослела лет эдак на двадцать, — вздыхаю, покачивая цикорий в чашке и разглядывая пузырчатую пенку. — Так что на мне кредит, у меня нет жилья и впереди смутное будущее. Поэтому мне очень нужна эта работа, даже если ради неё придётся общаться с вашим дикарём. Будь он неладен!

Поёжившись, делаю глоток.

— Не повезло, но мы, бабы, частенько страдаем из-за мужиков. Звать-то тебя как, несчастная? — Моет руки Степановна.

Ответить я не успеваю, так как Степановна бросается к окну. К дому подъезжает большой грузовик с чёрной кабиной. Кузов доверху набит дровами. В крови снова закипает ярость.

Явился. Смотри-ка, какой обязательный.

За ночь я, конечно, основательно перебесилась, но отголоски ненависти никуда не делись. Он. Выкинул. Меня. На мороз! Зубы скрипят от негодования.

Из-за него я познакомилась с Петькой и друзьями. И благодаря ему я всё ещё не чувствую мизинец на правой ноге. Что не есть хорошо, возможно, придется его ампутировать. Но мне нужна эта работа.

Хотя, надо быть с собой честной, если бы ко мне в дом ввалилась какая-то странная женщина, думаю, я бы тоже её выгнала. Правда, наверное, не так жестоко.

— Данила! Приехал! — Разулыбавшись, хозяйка хватает вещи с гвоздя на стене и кидается в сени, совсем по-молодецки, явно забыв о своём почтенном возрасте.

Встаю. Надеваю куртку. Не могу заставить себя выйти на улицу. Наблюдаю за происходящим во дворе через окошко на крыльце. Степановна, набросив на голову пуховый платок и накинув меховой тулуп, крутится вокруг дикаря. Наверняка предлагает ему еду, разного рода услуги, в том числе связать тёплые носки из овечьей шерсти.

А он открыл кузов, надел перчатки и легко перебрасывает чурки на землю. Как будто они вообще ничего не весят.

Терпеть не могу этого негодяя, но он такой сильный и ловкий, даже в приступе ненависти завораживает. Дальше хуже. Дикарь, очевидно, вспотев от работы, скидывает свою дублёнку. Остаётся в чёрной шерстяной шапке и такого же цвета свитере, который туго обтягивает мускулистый торс. Начинает колоть дрова, дабы сложить их Степановне под навес. И, конечно, зрелище ужасно неприятное. И совсем даже не залипательное. Но как бы там ни было, придётся выполнить свою работу.

Выхожу на крыльцо. Смотрю на него искоса. Жду. Он меня словно вообще не замечает. Можно подумать, он не догадывается, что я всё ещё здесь.

— Заболеть не боитесь? — спрашиваю как можно более равнодушным тоном.

— О, чужачка, я думал ты уже покинула нас! Даже не мечтай убить меня. В руках топор, так что я за себя не отвечаю.

Закатываю глаза. Немного совестно за свою истерику. Он ведь мне ничем не обязан.

— И всё же замерзнуть не боитесь, господин Михайлов? Я бы вам посоветовала одеться. Слышали такую аббревиатуру ИВЛ?

— Искусственная вентиляция легких? Ну куда уж мне, городская дама с бумагами.

Стук, поленья разлетаются в разные стороны. Почему мужики так любят колоть дрова? Наверное, это что-то из древности. Истинная природа прорывается наружу. Периодически.

— Вчера ты хотела меня убить, чужачка, что же изменилось?

— Я и сейчас не против жестоко отомстить, однако, как это ни прискорбно, мне всё ещё нужна ваша подпись.

Усмехается, вытерев потный лоб, закатывает рукава, демонстрируя крепкие, сильные руки, и продолжает колоть.

Закутавшись, спускаюсь с крыльца. Опираюсь о ствол обсыпанной снегом берёзы. Мне нужна эта работа, мне необходимы эти деньги. Как бы он ни был мне неприятен. Он должен всё подписать. И поехать со мной к нотариусу.

В тот момент, стоя у дерева, я даже не подозревала, что дальше всё станет только хуже.

Глава 3

Глава 3

— Уходи! — Перестает работать дикарь, отбрасывает топор в сторону.