Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 7)

Вернее, сложный чаромеханизм сначала никак не прореагировал на легкое касание, когда я подошла к небольшому постаменту и дотронулась до этого магического датчика. Последний, к слову, представлял собой сложный прибор со множеством шестеренок, кристаллов, энергетических тяжей и силовых контуров. А с двух боков от его стенок поднимались параллельно друг другу две небольшие пластины. Меж ними – свободное пространство. Через него-то и должен был проскочить магический разряд.

Цвет молнии определял стихию мага, а ее мощность – уровень дара, который измерялся в ступенях. Первая – низший. Десятка – максимально возможный. В зависимости от того, насколько одарен поступающий, столько кристаллов в артефакте и загоралось.

– Этого не может быть! – фыркнул кругленький профессор, выразив тем общее удивление экзаменационной комиссии. Ну да, я, как и пятеро магов, была удивлена тем, что артефакт не сработал. В академию-то я через ворота прошла, значит, сила у меня есть. – Давайте приложите как следует! – скомандовал он.

А затем, не дожидаясь, пока я это сделаю, выскочил из-за стола и мячиком подкатился ко мне, встал напротив и сам прислонил мои ладони к пластинам. Как следует приложил. А я – профессора. Правда, магией. Потому как тьма во мне наконец проснулась, потянулась к кончикам пальцев и…

Разряд полыхнул. Мощный. Он с громом рассек воздух меж металлическими панелями так, что и меня, и кругленького мага отбросило в разные стороны. Причем преподаватель еще и упал на спину.

Артефакт же, недовольно потрескивая и слегка дымясь, показывал восемь кристаллов чернильного цвета и подмаргивающий тьмой, словно в нервном тике, девятый.

– Профессор Карэлл, замените преобразователь, – меж тем спокойным голосом произнес ректор, словно примерно чего-то такого и ожидал.

Чародеем, к которому обратился глава академии, оказался мужчина средних лет всклокоченной наружности.

– Да-да, сейчас-сейчас, – засуетился кучеряво-растрепанный маг и, словно оправдываясь, произнес: – Судя по всему, артефакт слишком много пропустил через себя светлой магии, так что мраку начал сопротивляться.

Меж тем кругленький магистр начал подниматься с пола, кряхтя и зыркая на меня недобрым взглядом. Да уж… Лизка, ты в своем репертуаре: хотела завалить экзамен, а получилось профессора.

Хотя, может, это не так уж и плохо? Магистр после того, как я продемонстрировала, на что способна, зауважает меня целиком и мое личное пространство в частности… Причем последнее настолько, что станет обходить девицу Тэрвин за километр. А то и вовсе не позволит поступить в академию. И сделает это отнюдь не потому, что питает неприязнь, а исключительно из большого уважения!

Я уже было успела обрадоваться, что нет худа без добра, когда услышала:

– Значит, потенциал у Тэрвин может быть и больше? – раздался голос молчавшего дотоле экзаменатора, последнего из пятерки. До этого на все происходящее он взирал с некоторой отрешенностью и даже скукой. Сейчас же магистр отчего-то оживился и, не дожидаясь ответа, добавил, словно меня тут не было: – Если так, то я беру эту чародейку на свой факультет: с темным даром прямая дорога в некроманты. А такими талантами не разбрасываются. Хоть даже оный происходит из рода Тэрвин.

После этих слов ректор посмотрел на говорившего – словно гвоздь в крышку гроба вбил. Но когда маги смерти (а кем еще мог быть глава факультета некромантии) боялись похорон? Даже если те твои и организует их собственное начальство…

Так что экзаменатор только провел пятерней по темным, с проседью, волосам длиной до плеч и лишь выпрямился, сидя на стуле. Глава академии, поняв, что одних взоров мало, произнес:

– Магистр Солвейг, вы понимаете, что нет ничего опаснее, чем женщина, вооруженная знаниями, тем более темными.

– Так это же отлично! Ее будут бояться даже умертвия на практикумах, – усмехнулся профессор.

– Ну если лишь при таком раскладе ваши адепты не будут бегать по погосту и забираться на деревья в ожидании, пока боевые маги зачистят периметр, то да… Тэрвин стоит взять, – с невинной интонацией произнесла сухопарая чародейка и уколола некроманта острым, как булавка, взглядом.

Та-а-ак, кажется, у этих двоих старые, если не древние, счеты. И сводят они их регулярно. Вот, например, сейчас.

Я внимательно посмотрела на единственную чародейку за столом: она была изюминкой приемной комиссии. В смысле высохшей и слегка сморщенной. Эта леди и не подозревала, что только что мы с ней стали союзницами в моей нелегкой игре на вылет.

– Вы так говорите, словно сами имеете на нее виды, – меж тем недовольно заметил магистр Солвейг.

– Темный маг – и целитель?! – возмущенно воскликнул чародейка. – Вы издеваетесь!

– Прощу прощения, – вклинилась я в перепалку, поняв, что вот он – мой шанс не поступить. – Но я действительно хотела бы стать целителем. Спасать жизни людей…

На этот раз лица вытянулись у всей приемной комиссии. Первой из ступора вышла магесса и, видимо, шагнула из него прямо в истерику.

– Ко мне? Да ни за что! Вы, Тэрвин, спасете больше жизней, если просто не будете никого убивать!

– Вот именно из-за этих стереотипов я и не хочу быть некроманткой! – возразила чародейке, которая была готова вот-вот взорваться от злости и обеспечить тем контузию психики всем присутствующим. – Все видят во мне лишь отца. А я не такая, как он! Я, может, хочу нести людям свет! – закончила на пафосной ноте.

– Вы темная, – сухо напомнил ректор.

– Вы ненавидите темных? – тут же въедливо уточнила я.

Глава академии уже было открыл рот, чтобы ответить, но его перебил декан Солвейг:

– Что вы! Наш ректор не делает различий среди своих адептов по цвету дара…

«Он ненавидит всех абсолютно одинаково», – некромант не добавил, но так промолчал, что додумать именно этот вариант окончания фразы не составило труда.

– Спасибо, профес… – сухо начал было глава академии тоном, намекавшим, что благодарность он с радостью выразит в особо раздраженной валюте, но тут его снова перебили.

На этот раз не кто-то из экзаменаторов, а заискривший кристалл. Он затрещал, словно под напряжением, а после вспыхнул, и артефакт задымил.

По аудитории пополз едкий, густой и противный чад, от которого враз захотелось кашлять. И пусть его быстро ликвидировали заклинанием, но запах никуда не делся. Пришлось открывать окна.

Кучерявый чародей, покраснев, сказал, что, похоже, это дал знать о себе остаточный заряд моей магии. А поскольку еще одного запасного кристалла у профессора с собой не было, ему пришлось пойти за ним в другой кабинет.

За всей этой дымовой завесой, суетой с кристаллом и открытием окон на проветривание маги и не заметили, как в аудиторию проник еще кое-кто.

Здоровенный пасюк каплей ртути скользнул на подоконник и затаился за шторой.

Вот ведь крыса этот химериус! Теперь он будет не только смотреть, но и слушать. А это значит, что теперь от поступления не отвертеться и не соврать, что провалила я его из-за ректора. Обо всем гад пернатый, точнее, в данный момент хвостатый доложит.

Я лишь вздохнула и, когда взоры комиссии вновь сошлись на мне, безмятежно заявила:

– Ну раз вы, господин ректор, направляете меня на темный факультет, так тому и быть. Стану некроманткой.

Глава академии, который не ожидал такой перемены моего решения, и мало того – никуда меня не направлял, разве что только в мыслях посылал, причем далеко и желательно безвозвратно, все же не выдержал и выдохнул раздраженно:

– Ну знаете, Тэрвин… Как вас еще земля носит?

– Как украшение, – тут же ответила я и фальшиво улыбнулась, про себя телепатируя: «Ну, пошли же меня взашей отсюда, ну, пошли…»

Увы, но то ли моя мысль телепала до ректорского мозга слишком медленно, то ли магистр смерти оказался чересчур проворен…

– Ну вот и отлично! – возвестил он. – Жду вас завтра, Тэрвин, в деканате факультета некромантии… Давайте сюда свою руку, поставлю вам печать адепта академии.

Последнюю фразу Солвейг произнес поспешно, словно старался успеть, пока ректор не сказал своего веского «нет». Но сдается мне, что, захоти глава академии запретить, Солвейг ни за что не успел бы.

Догадка, озарившая меня, заставила взглянуть в глаза главы приемной комиссии, и по тому, как пристально, оценивающе ректор посмотрел на меня, стало понятно: это все была его игра. Не моя. Потому что именно так глядит дракон на новую драгоценность в своей сокровищнице…

Вот ведь…

Выходя из аудитории, я от души приложила дверь о косяк. Вот почему так?! Только пыталась изменить ход событий, ненамного, лишь на малость, и… Ничего. Мало того, едва не столкнулась с принцем. Словно… сюжет мне мстил!

Додумать эту мысль мне помешал нетерпеливый голос:

– Ух! Долго ты! Прошла?

Кто бы сомневался! Главная героиня собственной персоной. Захотелось рявкнуть в ответ, что без ее помощи точно бы пролетела… мимо двери. К моей огромной радости. Но это бы прозвучало по меньшей мере странно, поэтому вынужденно сквозь зубы процедила:

– Да.

– Ну, теперь моя очередь! Пожелай мне удачи, – это было сказано с таким волнением, что закралась невольная мысль: блондинка не столько помогала мне зайти в кабинет, сколько себе. Так сказать, подпихни впередистоящего, чтоб самому побыстрее продвинуться… Как будто за Одри гнались.

Хотя… «как будто» здесь лишнее: я запоздало припомнила, что за девицей из рода Хайрис и вправду гнались. Сразу двое: отчим и жених. А героиня по канонам жанра спасалась в академии. Причем так активно, что стены учебного заведения едва устояли. А вот прекрасный принц, в отличие от них, пал. Заваливаться, правда, он начал еще в середине романа, и хоть я не успела дочитать последнюю главу, но была абсолютно уверена: в ней-то его дракошество обязательно рухнет и в пучину чувств, и в высокие травы вместе с возлюбленной… Но перед этим непременно сделает предложение руки и перца, как диктуют законы жанра.