Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 9)

Пока я раздумывала, выбирая меж несколькими кандидатами, в зал стремительно вошла невысокая брюнетка. Она была выдающейся девушкой. Особенно в груди. Впрочем, и пышные бедра, и широкая талия, и пухлые ручки тоже привлекали внимание. Хотя, может, будь смуглянка повыше, ее фигура не выглядела бы такой округлой.

Чернявая, почти не глядя, двинулась в мою сторону.

– Сяду? – то ли спросила, то ли предупредила она и, не дожидаясь ответа, отодвинула стул, на котором лежала моя сумка, и с размаху плюхнулась на него.

Я успела выдернуть холщевую торбу из-под брюнетки в последний момент. Химериус, что-то не иначе как почуявший своим хвостом, затрепыхался, ткань заходила ходуном, благо пернатый промолчал. А незваная пышка выдохнула:

– Какие же все мужики – идиоты! – и с этими словами она положила руку на стол. Магическая печать на коже брюнетки мигнула, и в следующую секунду перед ней явилось рагу. На него адептка уставилась с таким возмущением, словно перед ней возник таракан.

– Это стол для бесплатников, – мрачно пояснила я. – Ты, наверное, ошиблась местом: богатые садятся вот там. – И я кивком указала на другую часть зала.

Девица посмотрела туда. Ее губы сжались в линию, а взгляд стал еще мрачнее. А затем она с каким-то остервенением взяла ложку и пробормотала:

– Ну уж нет! – После чего подцепила ей рагу и отправила то в рот. И, лишь прожевав его и слегка скривившись от вкуса еды, пояснила: – Мой отец отказался оплатить проживание. Сказал, что учеба – это блажь бабская, которую я должна выкинуть из головы. А если нет, то он мне больше ни медьки не даст. Так что я теперь дурю. А заодно привыкаю жить по средствам, которых почти нет, – призналась пышка и представилась: – Меня, кстати, Кимерина зовут, пока что баронесса Брасвин, если мой папочка чего не удума…

Она не договорила, а я уже мысленно выругалась. Смачно. Час от часу не легче. Мало мне того, что я вчера в героиню вляпалась. Так теперь ее лучшая подруга чуть не расплющила моего напарника. А между прочим, химериус хоть и гад, но уже свой, родной… Мне бы было его почти жаль! К тому же перед канцлером бы ответ пришлось держать.

Глава 3

Дракошество, Риквар, главная героиня, ее подруга… Кто следующий? В глубину сюжета меня утягивало так стремительно, словно я уже была трупом. Ну тем самым, у которого на ногах тазик с цементом. Но я тонуть категорически не хотела. И на плаху тоже!

А что до роли антагониста… Примерно в каждом первом романе такой просто обязан быть! Хотя бы затем, чтобы повесить на него все обвинения (и ляпы автора). Так сказать, главный злодей на все случаи книжной жизни… И несколько – на всякий случай.

Вот с одним из последних я бы с удовольствием поменялась местами… А то что-то сольная партия не вдохновляла. Мне бы в подтанцовку, на вторые роли. А для этого нужно вычислить настоящего наемника. Весь вопрос: как?

Чтобы найти ответ, мне нужна была информация. И сидевшая за столом Кимерина ей отчасти обладала. В книге упоминалось, что баронесса была девицей из состоятельного рода, часто выходила в свет и была в курсе многих интриг и сплетен.

Так что я мысленно вздохнула, сделала «лицо лица», как выражалась моя подруга из прошлой (аж со смертельным исходом) жизни Аля, и только приготовилась задать первый вопрос, как соседка по столу меня опередила:

– Извини, я такая злая была, когда сюда влетела, что совсем забыла о вежливости и не узнала твое имя. Как тебя зовут?

– Бриана, – отозвалась я, не желая называть свою фамилию. Ведь она была ярким подтверждением мнения о том, что не так тяжело приобрести хорошую репутацию, как избавиться от плохой. А у Тэрвин была слава не просто плохой, а отвратительной. Чтобы смягчить столь резкий и короткий ответ, произнесла: – Можно просто Бри.

– Тогда я просто Ким, – ничего не заподозрив, улыбнулась пышка.

– А на какой факультет ты поступила? – закинула я удочку и, припомнив леди из приемной комиссии, добавила: – Не на целительский, случаем?

Ким прыснула в кулак, разом повеселев, и, ехидно усмехнувшись, ответила:

– Не-е-е, упаси небеса! Я в гонке за перцем принца не участвую.

– Может, сердцем? – уточнила я.

– Сердцем – это если очень повезет и ты западешь наследнику в душу. А перцем – если просто упадешь в постель, – саркастически ответила Ким. – Второй вариант осуществить реальнее. Так что, хоть на запястье наследника уже и застегнулся помолвочный браслет, охотниц за высочеством в этом году тоже изрядно. И все они ломятся на целительский.

– А почему именно туда? Неужели профессия лекаря так популярна? – иронично спросила я, уже зная ответ на вопрос. Но надо же выстраивать дружеские связи. А, как известно, лучший цемент для возведения оных – совместно обсуждаемые сплетни.

– Не очень, – ответила Ким и скривилась. Надо полагать, не от правды, которую признала, а от вкуса редиски, которую отправила в рот. Прожевав, баронесса продолжила: – Но только, чтобы завладеть вниманием высочества, нужно оказаться подле него. И легче всего это сделать в академии, будучи адепткой. Только на боевой факультет абы кого не берут. На трансформатора, алхимика или артефактора учиться тяжело. Магическое право – нужно хорошо теорию знать. В стихийники – уровень дара не меньше семерки, некромантом – не каждая захочет в грязи возиться и лопатой на погостах махать… А тут – целительский. Белые переднички, тяжелее скальпеля ничего поднимать не нужно…

– Только анатомию нужно отлично знать и быть готовой на живых людей с ножом идти, чтоб резать, – не удержавшись, хмыкнула я.

– Ты с целительского, что ли? – распахнув глаза, спросила Ким. – Неудобно вышло…

Я махнула рукой и поспешно отреклась от такого предположения:

– Да нет, я на некромантию поступила. Просто знаю, что лекарское дело – это только со стороны чисто, опрятно и легко. А по факту – грязно и тяжело. То же самое почти, что и некромантия, только клиенты еще живы.

Баронесса на эти слова хмыкнула, наставила на меня вилку с наколотым на нее последним кусочком редиса и протянула:

– Во-о-от! Ты с пониманием. Хотя про тяжело и грязь – это скорее для настоящих лекарей. А многие приходят, видя только белый передник. Но потом, по слухам, и выносят их штабелями после первого практикума в трупницкой. Сознания девицы теряют при виде мертвых тел. Кто поумнее из адепток – на травниц переводится, гербарии собирать. А многих по окончании первой же сессии отчисляют, и декан целительского факультета вторую половину года может дышать свободно. Мне вот интересно: Сесиль после излома зимы выпрут или нет?

– Какую Сесили? – уточнила я лишь затем, чтобы поддержать беседу.

– Бывшую фаворитку его высочества Ричарда. Он на днях ей отставку дал, сразу после официального объявления помолвки с эльфиней. Так Сесиль умудрилась вчера поступить в академию. На целительский! Видимо, чтоб вернуть принца и стать ему если не официальной женой, то законной любовницей. Это же главная светская новость!

Я вспомнила наконец, где слышала ее имя. От Риквара, когда он остановил мои балконные поползновения мимо его покоев. В памяти тут же всплыл образ брюнета. Светлая рубашка и темная щетина, решительный взгляд и бархатный голос, образ беззаботного повесы и повадки матерого хищника. За этими противоречиями таилась опасность. Ее я чуяла печенкой, как девушка, сидящая на диете, – запах испеченной за два квартала от нее свежей сдобы.

Так что стоило поскорее закрыть недавнее прошлое, связанное с Рикваром, а то сквознячок от воспоминаний был такой, что меня этим ураганом того и гляди сдует на границу к эльфам.

«Так, Лизка. Думай о чем-нибудь другом», – мысленно приказала сама себе и украдкой бросила внимательный взгляд на Ким, которая оказалась отличным источником информации. Несмотря на то, что чародейка, по ее словам, из семьи ушла, но, похоже, в курсе придворной жизни осталась.

– Мне кажется или ты не очень жалуешь эту Сесиль? – заметила я словно бы невзначай.

– Тебе не кажется, – отозвалась баронесса и охотно пояснила: – Видишь ли, наши с леди Бромвиль, – последние слова Ким произнесла с ноткой иронии, – отцы весьма дружны. А раз родители дружат, то и их дети обязаны. Так что Сесиль еще в детстве дружественно лупила меня по голове куклой и швыряла в глаза песок. Я в долгу не оставалась. Время шло, многое менялось, но наше тайное чувство взаимной вражды лишь росло и крепло. И во имя него я уже поставила на провал Сесиль десять медек. Дала бы и больше, но, увы, личные привязанности и скудный бюджет плохо совместимы. Но я с удовольствием займу место в первых рядах, чтобы понаблюдать за этим представлением. А уж с учетом того, что в академию по обмену «случайно» прибыла группа эльфов, будет вдвойне забавно наблюдать за попытками Сесиль вернуть внимание Ричарда.

– Это вон тех? – уточнила я, кивнув на только что вошедших в зал остроухих.

Ким порывисто повернулась и с придыханием протянула:

– Да-а-а…

Судя по реакции баронессы, хоть она и была наслышана о дивных, вживую она видела их впервые.

Я тоже посмотрела на эльфийских делегатов: на их стройные, изящные, словно высеченные из белого мрамора, фигуры, на обманчиво плавные движения. Величественные. Невозмутимые, холодные настолько, что кажутся напрочь отморожен… отрешенными. Эти сыны леса ассоциировались у меня почему-то с ртутью: столь же податливые грубой силе и опасные для человеческого здоровья в целом и девичей психики в частности.