Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 40)

Очень захотелось улыбнуться Ханту в ответ, но я взяла себя в руки и напомнила Рику о дивном:

– Послать записку Тиану тебе тоже твой дракон посоветовал?

– Нет. Это было наше с ним общее решение, – ответил Змей, и его губы сжались в линию, а скулы заострились.

– Зачем? – хмуро поинтересовалась я и посмотрела на Рика исподлобья, чувствуя себя той самой темной силой, которая уже посерела от черной злости.

– Затем, что я, как недавно выяснилось, тот еще собственник и эгоист, которому, оказывается, хочется, чтобы одна девушка никому больше, кроме него, не оказывала знаков внимания.

– А если она будет? – уточнила, начиная закипать.

Я ненавидела две вещи: ограничение свободы и контроль. И то и другое успешно совмещало мое начальство в лице канцлера: клятва верности не давала порой сказать и лишнего слова, а наблюдение… Да в печенках оно у меня сидело! И в сумке тоже. Виверн, словно почуяв, что я о нем вспомнила, завозился, так что пришлось прижать торбу рукой.

Хант же, не подозревая о моих мыслях, ответил:

– Тогда придется за нее бороться, – он произнес это спокойно, так, будто речь шла о само собой разумеющемся, и добавил: – А я умею сражаться так, чтобы побеждать.

У меня едва не вырвалось: «Знаю, в твоем досье читала! И про битву у Алой реки тоже!» – но я каким-то чудом нашла в себе силы промолчать. Правда, красноречивых взглядов это не касалось.

– Знаешь, я ведь дракон, – между тем продолжил Хант. – А когда дракон видит перед собой сокровище, то делает все, чтобы чужих лап рядом с его драгоценностями не было. В свое оправдание могу сказать лишь то, что тогда я еще не знал, что тебе нет дела ни до этого дивного, ни до Оттира…

Он произнес это, делая шаг ко мне и глядя прямо в глаза. Мы оказались близко, настолько, что отдавали друг другу свое дыхание и тепло. Оно согревало, дарило надежду… И вся злость вдруг куда-то исчезла. Растворилась, будто и не было. Остались лишь я и Рик… Тот, через кого я могла по-настоящему ощутить себя. Мои волосы, кожа существовали лишь там, где их касался взгляд черных, как сам смертный грех, глаз.

Неимоверно захотелось одного: привстать на цыпочки и коснуться этих упрямых мужских губ. Услышать прерывистый вздох Змея. Шепот. Почувствовать пальцы Рика на своем затылке, поцелуй с нотками острого перца и инжира… Вот только наш утренний разговор с Хантом ясно дал понять, что лучше не поддаваться чувствам. Мой разум твердил об этом, но сердце было с этими доводами не согласно, и…

– А как же твоя безраздельная преданность императору? – вырвалось у меня.

– Моя жизнь принадлежит короне, – согласился Змей. От этих слов, лишь подтвердивших мои мысли, захотелось развернуться и отправиться обратно к расписанию. Плевать, что если я так поступлю, то точно опоздаю на занятие. Просто оставаться рядом было слишком больно. И когда я уже была готова это сделать, Рик добавил: – Но не сердце…

И снова этот его взгляд, который я встретила упрямо и открыто. И… нас обоих вдруг словно перемкнуло, закоротило. Мы стояли и смотрели глаза в глаза. И это была такая запредельная близость. Никогда не думала, что вот так, в людном месте, полностью одетой, я буду чувствовать себя, будто только что родилась…

– Так наше свидание в силе? – напряженно спросил Хант.

– Ты знаешь, что ты деспот и собственник? – вместо ответа произнесла я.

– Да, – отозвался Змей, и черты его лица враз заострились, словно он готовился принять сокрушительный удар. Но отступить при этом – ни за что!

– Ты согласен, что порой невыносим?

– Да, – все так же отозвался Рик.

– Догадываешься, что мне иногда хочется тебя придушить, воскресить и снова придушить?

– Да.

– Ты обещаешь, что это будет самое-самое обычно-заурядное свидание?

– Да… – как-то уже растерянно протянул Змей.

– Тогда пойду, – беззаботно согласилась я, решив, что вымотала достаточно нервов у Змея, оставшиеся можно отложить на потом.

Кажется, понял это Рик, и… ничего мне не высказал! Лишь произнес, тяжело выдохнув:

– Я знал, что просто не будет…

А затем его рука нырнула в сумку, что висела на мужском плече, и достала бумажный сверток, из которого одуряюще вкусно пахло.

– Тебя не было утром на завтраке. И на обеде тоже. Я решил, что ты голодная. Как раз шел к расписанию, чтобы узнать, где у тебя следующее занятие, чтобы передать вот это…

Хант протянул мне завернутый в вощеный лист бутерброд. Вот такая простая забота, подтверждающая, что вне сюжета случайных совпадений не бывает, а намеренные – еще как.

Теплый сверток грел руку, а еще душу. Эта неожиданная забота тронула. Утром я спала, пока Хант бодрствовал. И мало того, что он, в отличие от меня, даже не вздремнул, так еще заметил, что я не была сегодня в столовой и голодная…

– Спасибо, – вырвалось само собой.

А потом я позволила себе еще одну вольность. То, чего так хотелось. Привстала все же на цыпочки и…

Мужские губы оказались сухими и горячими. Они приоткрылись от изумления, когда я их поцеловала. Сама.

Хотела мимолетно. Коснуться – и тут же отпрянуть. Но Змей не был бы Змеем, если бы позволил мне это. Доля мига – и сильные руки обвили мою талию, прижали к себе, углубив поцелуй. Никогда еще невинность не переходила в порок так мгновенно.

Я ощутила себя флюгером, в который ударила молния. Все было слишком ярко, ошеломляюще, стремительно… И я не знала, смогу ли выдержать такое напряжение.

Все закончилось так же быстро. Хант отпустил меня буквально через секунду. Но какая эта была секунда! После нее все тело покалывало, дыхание сбилось, а магия так и норовила взбеситься и рвалась наружу.

Змей тоже не выглядел образцом безмятежности, рвано дыша и глядя на меня вертикальными зрачками.

– Тебе стоит поторопиться, если не хочешь опоздать, – произнес он и сглотнул, словно его мучила дикая жажда.

У меня же и вовсе сил на слова не было, я лишь кивнула и… припустила вперед. Немного не догнав принца с Одри, успевших пройти едва ли не весь коридор, я свернула на лестницу и устремилась на второй этаж, на магическое право.

Вот только когда я добралась до аудитории, оказалось, что зря торопилась. Преподаватель еще даже не пришел.

Так что я с облегчением приземлилась на скамью, достала листы, писчие принадлежности и развернула вощеную бумагу, чтобы впиться зубами в бутерброд. Тот оказался сказочно вкусным! Вид заспиртованных отрубленных конечностей, что стояли в банках на полках по периметру аудитории, ничуть не портил мне аппетита.

Вот только доесть я его не успела. Опоздав на четверть часа, преподаватель все же пришел. И началась лекция. Читал ее молодой магистр, высокий, нескладный, веснушчатый, в очках, которые так и норовили съехать на переносицу. Чувствовалось, что к занятию, как и всякий молодой и неопытный юноша, Вормас Токкер подошел как к девушке, т. е. крайне ответственно. И, вещая о букве закона, он ни строчки не отступил от написанного. Не выпустил чародей из руки и листов, по которым читал материал. И лишь изредка позволял себе отрывать взгляд от текста, чтобы посмотреть на нас.

Впрочем, явную нехватку педагогического опыта магистр Токкер компенсировал пафосом, говоря о тонкой грани между жизнью и смертью, о том, как некроманты должны соблюдать законы, чтобы не нарушить хрупкий баланс.

Между тем вечернее солнце за окном медленно опускалось за горизонт, тени становились все длиннее, настенные светильники – ярче, а я – голоднее. Наполовину съеденный бутерброд лишь раззадорил аппетит.

Так что окончание лекции я встретила с особым гастрономическим энтузиазмом. Дождалась, пока одногруппники и магистр покинут аудиторию, и полезла в сумку за остатками провизии, но… Там обнаружился лишь сытый и довольный виверн!

На мой вопрос: «А собственно, где?..» – Химериус заявил, что сначала тихо-мирно дремал, потом на него напал голод, и Норс вынужден был проснуться и защищаться подручными средствами… Таковым оказался хлеб с ветчиной и горчицей.

– Это был мой первый подаренный парнем бутерброд! – выпалила я в сердцах, выслушав нехитрый рассказ напарничка.

– Нормальные парни цветы преподносят! – проворчал в ответ этот гад чешуйчатый.

– А заботливые – еду, – парировала я. – А ты мало того, что сожрал мои наградные серьги, так теперь еще и подарок!

– Я не думал, что это для тебя так важно… – насупившись, протянул виверн и, больше не говоря ни слова, перекинулся в кота. Образовавшаяся в моей сумке пушистость шустро выскочила из торбы. Усевшись на стол, Норс соизволил заговорить: – У тебя ведь дальше практикум на погосте?

– Да, через час, – подтвердила я. Время нам давалось с запасом, чтобы мы могли переодеться, взять все нужное и поужинать.

– Тогда учись давай тихо, а я пойду…

– Отчитываться? – спросила я для проформы.

– Извиняться, – стушевался химериус. – Надеюсь, твой дракон мне пушистый хвост не подпалит. Единственный облик, не считая чешуйчатого, который приличным остался…

И с этими словами кот спрыгнул с парты, молнией пронесся через аудиторию и каплей ртути просочился в приоткрытую дверь.

Я на это лишь пожала плечами. Порой химериус был диво как загадочен. Мог и загадать чего, и загадить…

Я же, вздохнув, отправилась в общежитие. Переодеться для погоста, а потом и перекусить в столовой, еще не догадываясь, что даже на обычном занятии меня могут ждать весьма необычные встречи. И учиться тихо уж точно не получится…